— …я не просыхала до четвёртого января.
Печени Насти не позавидуешь. Я тихонечко поелозила кисточкой от туши в тубе, стараясь не чпонькать громко, и разинула рот. Тэк-с…
— Везёт. Мне уже второго пришлось выйти на работу.
Ого. Да ваша преподша второго января только спать легла!
Не могла успокоиться после ночи с Муратовым.
— Же-есть. Чё, как с проектированием? Делала чё-нибудь?
Апина, «чё» по-китайски — «жопа».
— Издеваешься? Я похожа на психа?!
Честно говоря, иногда да. Она права…
— Ну иногда ты начинаешь готовиться за пару часов до экзамена… Не будь такой занудой, ладно? Я у всех спрашивала. Никто ничё не делал…
Хорошая команда. Гончарова портила им всю малину.
— Мне кажется, после этой пересдачи Филипок напишет на нас докладную.
Филипок? Это Иван Филиппович, что ли?.. Если бы он услышал, у него бы последние три волосика приподнялись от почтения к Толстому. М-да…
— Ой… Пускай пишет! Я так устала! Сил нет!.. Хорошо, что Вилка поставила автоматы…
Моё прозвище посолиднее будет. Да это успех... Вот же две кукушки!
— Мой шок был в шоке, когда я зашла в личный кабинет! Я уже сидела с тетрадкой, прикидывала, как придётся учить всю эту блевотню и рыдать…
Походу, после праздников это единственно доступное сравнение для Апиной.
— …а Вилка пятёрку поставила! Хотя я на последние репетиции даже не ходила, прикинь!
Засранка, молчала бы побольше!
— Ни фига, значит, у нас у всех пятёрки! Автоматом! Она за посещением вообще не следила… А у моего знакомого со второго курса она приняла зачёт, хотя он говорил, что не готовился… А… а Митрохину с общаги помнишь? Она наоборот рассказывала, что они с подружками всю ночь сидели, зубрили лекции, практики и лабы, а в итоге Вилка у них ничего дополнительно не спросила! Просто глянула, что в билете написано, и поставила всем нормальные оценки… А ещё-ё-ё! Лексу помнишь, как он ей нахамил?
— Фе-е-е! Этот кудрявый пидор?!
Овца! Да как она выражается?..
— Э-э, ну. Мы с ним песню поём на балу… Так Вилка разрешила! В покое его оставила! Его, прикинь?! Что это с ней происходит?..
Я замерла с кисточкой у глаза, разинутым ртом и проморгалась. Фу, кажется, невысохшая тушь прилипла к верхнему веку…
И что за подозрительная тишина?..
АЛЛО! Я вас слушаю… Что же со мной происходит?
— А я зна-а-аю! Да у неё сто проц появился мужик!.. Добрая баба — удовл...
Ах ты сыщица легавая! АПИНА!
***
Я стёрла слюной второй нарисовавшийся ряд ресниц и разогнала кудахтающих куриц у кабинета, оставив на память автографы в их зачётках. Как грубо и метко было подмечено, мой появившийся мужик, пару лет назад окончивший школу, уже должен ждать на репетиции. К нашему счастью, сплетницы даже не догадывались, что злючка-Вилка запала на кудрявого «пидора».
И вовсе он не такой! Мне это лучше всех известно! Просто девушки завидовали внешности Муратова — у самих-то слой штукатурки для маскировки лица! Можно считать, что носили второе, накладное!
Вот и я, чтобы рядом с ним приукрасить, чем «наградила» мать-природа, взялась за тюбики и изобразила, как могла, художество. Надеюсь, далёкое от «Крика» Ван Гога. Мне не терпелось увидеться. Поцеловать его соблазнительно ухмыляющиеся тёплые губы, пробраться в рот и сотворить преступление над железным мужским самообладанием. Не всё же Муратову смущать меня своей откровенностью? Только имелась маленькая проблемка — пара сотен любопытствующих глаз, рассчитывающих увидеть на моём месте Иришку Максимовну…
Устроим им сюрприз!
— Добрый вечер. — Я одёрнула удлинённое платье и поправила тугой воротничок, заходя в актовый зал.
Небольшое опоздание — так свойственно прихорашивающейся перед свиданием девушке, но только не суровой Вилке Сергеевне. Отдохнувшие после праздников студенты, уже вовсю щеголяющие в вечерних нарядах, настороженно обернулись. Их сегодня не встретила рыжая конопатая хохотушка, но вот пришла нелюбимая грымза. Догадываются ли они?
Перемывают ли мои косточки за спиной так же, как это делали магистрантки? Естественно. На людях хорошо бы держаться от Муратова подальше…
Да где он прячется? Я сейчас начну трепыхаться как под ударом тока!
— Здравствуйте! А где Ирина Максимовна?..
Громко вышагивая на каблуках в воцарившейся тишине, я попыталась улыбнуться посочувственнее, но, думаю, вышло ехидно. Тревожно подобралась к сцене... Остановилась рядом со студентами и заговорила громко без микрофона: