— Ты-ы! Дурацкая Кудрявая Башка! — угрожающе прорычала я, заметив, как удивлённо взметнулись его идеальные брови.
Когда-то он бы всё равно узнал…
— Как ты сказала? Башка?! — по залу разлетелось свирепое эхо, увенчавшееся сдавленным смешком.
Господи, ну а кто же?! Покажите ещё одного такого бесстыжего упрямца!
— Хорошо… Ложка Сергеевна. Я вас понял, — ехидно прохрипел Муратов.
ЛОЖКА?
— Лекса, тебе хана! — прорычала я прямо в рот, пытающийся зло вовлечь меня в поцелуй.
— Ошибаешься. Тебе!
Муратов впился в мои губы, настойчиво кусая и посасывая их до умопомрачения. Я обмякла, ощущая, что готова отдаться ему прямо на полу университетского актового зала. Подол платья быстро оказался задран. Лекса пристроился между уже горячих от нетерпения ног.
Прижался отвердевшим, как камень, членом к бедру сквозь натянувшуюся ткань джинсов.
На меня хлынула изнуряющая жажда по его присутствию внутри. От такой доступной и сомнительной возможности заняться соитием в ВУЗе я вся продрогла, а промежность стала мешать восседать на столе ровно.
Ненасытно измучав припухшие губы друг друга, мы еле разлепились. Между нашими мокрыми ртами протянулась ниточка слюны, когда Муратов чуть отодвинулся и убрал с лица пряди волос.
Я чуть не кончила от одного его потрёпанного вида.
— Кхм… Ну что? Ты сегодня снова без трусов? — решила я поглумиться, пока он, облизываясь, сексуально дышал через рот.
Кольца в его ушах колыхались, и часто вздымалась грудь.
Это не помогало передумать. Продолжать нельзя, но и останавливаться тоже… Кошмар!
— Проверь сама.
Боясь расслышать собственную совесть, я нервно притянула Муратова за пояс и сжала дёрнувшийся в руке орган. Парень жалобно застонал, подавшись навстречу. Через джинсы чувствовался снедающий его жар.
Подумать только! Полтора месяца назад в этом самом зале Лекса чуть не прихлопнул меня дверью, а я прибежала чинить разборки. Теперь я тряслась от потребности доставить ему удовольствие. Вторая рука жадно потянулась к пуговице над ширинкой, напряжённо удерживающей внушительную эрекцию в брюках. А следом за побеждённой застёжкой нетерпеливо разъехалась молния, опередив мои старания.
Я добралась пальцами до горячего органа. Муратов шумно вздохнул, запрокинув голову.
— Стоило подарить тебе на Новый год кальсоны. На улице всё-таки минус двадцать!
Лекса надменно хохотнул. Этого лиса невозможно застать врасплох!
— Не волнуйся, не замёрзнет. Я слишком часто на тебя мастурбирую.
Дыхание перехватило от сорвавшегося с его рта грязного комплимента. Приятные, конечно, новости… Я сглотнула.
— А ты на меня? — Муратов выпрямился.
Томно осмотрел сверкающими почерневшими глазами моё полыхающее лицо и занырнул сильной рукой под платье.
Нужно избавиться от колготок. Я вся намокла и набухла, ёрзая по поскрипывающему столу, а от ощупывающих прикосновений начала остро сжиматься.
— Я всё время о тебе думаю. Очень скучаю…
Его лукавое выражение лица медленно переменилось. Раскрасневшийся рот перестал ухмыляться, густые брови чуть нахмурились. Лекса растерял всю язвительность, не переставая томительно дразнить меня между ног.
— И я.
Он хотел сказать что-то ещё. Но вместо этого мягко дотронулся до моих губ и принялся истомно потягивать в извиняющихся поцелуях. В груди затрепетало от нечаянно раздавшихся в зале причмокиваний. Горячо, как в трансформаторном масле. Наши тёплые языки соприкоснулись, Муратов снова проник в мой податливый рот.
Я осознала, что ради таких моментов была готова подчиняться уверенному гипнотизёру во многом и даже страдать ожиданиями.
— Слушай, а ты меня не привораживал? — на полном серьёзе вклинилась я в поцелуй с очередной затерроризировавшей мой мозг глупостью.
Может, я уже квартиру на него переписала и не заметила?
— Нет. Ты сама на меня запала. — Муратов нежно стащил с талии колготки, приспустил их до колен и отогнул край моих трусов, бесцеремонно нащупывая пальцами ноющий клитор. На его шарящую руку упал подол платья. — Я плохо отношусь к ритуалам, которые лишают человека свободы выбора.
Лекса верил в цыганскую магию и предсказания. А я — никогда. Прежде…
Перед глазами будто наяву возникла мрачная Ида, предупреждающая меня о секретах её внука. Тело сковало от нарастающего удовольствия и навязчивой тревоги.
Муратов дотянулся до пакетов с тюлем, швырнул парочку мне за спину и заставил лечь. Всё равно жестковато.