В груди досадливо колыхнулось сердце. Ты даже не представляешь, что это значит!
Я порывисто схватила его суровое лицо, старающееся спрятаться в кудрях, и горько поцеловала сквозь стекающие слёзы.
— Лекса, я очень люблю тебя. Очень… Я живу мыслями о тебе. Но я не верю в отношения на расстоянии!
____________________________________
Мои дорогие, я буду очень благодарна вашим отзывам. Начинать публикации на сайте с нуля всегда тяжело) Очень нужна ваша поддержка❤️
Глава 24, разбивающая сердце.
Нина готовила документы медленно, да и вообще собиралась в отпуск на дачу. Расчищать сугробы, жарить шашлык. В субботу она оказалась на рабочем месте чисто случайно, поэтому я, как могла, с нелёгким сердцем и периодически дрожащим подбородком способствовала Муратову в дооформлении академа. Две ночи он не появлялся у себя дома, а в моей квартире временно поселилась лакированная чёрная гитара, так хорошо вписавшаяся в угол между креслом и шкафом.
Мы прощались.
Как я и представляла, полуголый кудрявый Лекса спал в моей постели. Это свершилось. Он тихонько сопел, пока я разглядывала его подрагивающие ресницы и приоткрытые губы, беззвучно заходясь плачем. Почему так жалко?
Очень жалко! И глупо! Вряд ли ему будет приятно узнать, что непробиваемая Вилка впала в уныние из-за его отъезда… Там, в актовом зале, — не считается, это первая реакция! И сейчас тоже не считается! Ерунда! Просто…
Просто он уедет. И станет самым популярным музыкантом в стране. Я знаю. У него всё для этого есть: внешность, голос, талант и… желание. У него есть возможность! Муратов не упустит её, а я… Что я? Так и останусь преподавателем электротехнического факультета. Возьму ещё больше часов, чтобы свихнуться от переработок, а не от ожидания, стану организовывать мероприятия…
А ведь Лёша даже не успеет попасть на бал! Но разве это сейчас важно?!
У нас на первом этаже среди фотографий выпускников повесят и его, как гордость. Лекса переедет в Питер, рок-столицу, будет собирать восторженные полные залы и давать интервью. Вокруг него станут виться молодые красотки и швырять на сцену своё дурацкие лифчики. Однажды он, состоявшийся музыкант, приедет в наш университет навестить родные стены… И я, сорокалетняя, уже взрослая женщина, снова его увижу, а может, даже возьму автограф.
В глазах помутнело от слёз.
Из меня выросла плохая домохозяйка, но я умела делать бутерброды. Иногда даже вкусные, правда, наклоняющиеся, как башня в Пизе. Я накрыла их тарелкой и оставила для Муратова, уходя на работу. В университете за монотонными лекциями мне не удалось скрыться от зияющего в груди сожаления. Оно распространялось в рёбрах, обгладывая сердце по кусочкам. Моей душой будто сытно завтракали, а мне не удавалось этому воспрепятствовать.
Я на работе. Трачу время. Лёша — у меня дома, разучивает музыку для новой группы. Боже, как же я смогу находиться в тысячах километрах от него, если трясусь в паре остановок?! Лекция, перерыв, лекция. Позже, Александр Вадимович! Уже в понедельник я смогу сделать всю вашу грёбаную отчётность! Я бегу на автобус, и мне немножко становится легче существовать. Ведь теперь я несусь по пустым перекрёсткам в направлении Муратова, а не бездействую. Но потом мы увиделись и…
Удушающе больно наблюдать, как стрелка часов сжирает время. От поцелуев не становилось легче. Горько. Неунывающий милый Лекса уже пел мне свои песни о любви перед сном, а я не могла поверить, что завтра он окажется так недостижимо далеко. Он оставлял всё и, кажется, почти без сожаления. Местный коллектив, с которым вот-вот должен был выпустить альбом. Университет, маму… меня. Он оставлял меня на год, чтобы я силилась помнить его настоящий бархатный голос, не испорченный перебоями связи. Чтобы любовалась втихаря видео с Нового года и репетиций, которые скинула Ирка. Чтобы считала дни, проводя их в надменном одиночестве. Да что мне стоило, я ведь и жила раньше без отношений…
Просто не верилось, что смогу это пережить, познав близость с Муратовым. Целый год. Затянувшиеся метели, февраль, морозы. Попытки надеть пальто и простуды. Почерневшие сугробы, океаны луж под ногами и лёгкие намёки на потепление. Без Лексы.
Длинный семестр, пересдачи, пересдачи, толпы гуляк выходят на улицу в поисках весеннего солнца, а я — жду одного его звонка. Проходят праздники, расцветают деревья, и парочки ходят за руки по коридорам политеха. У них концерты, студвесна. А преподавателей заставляют отсиживаться в зрительном зале и «наслаждаться». Их любительское творчество недостаточно впечатляет меня, ведь оно не сравнится с музыкой Муратова.
Я бубню и по-прежнему жду. Неожиданно летняя погода застигает меня в пальто и пиджаке, ведь каждый год я попадаюсь на неточные прогнозы. Приходят томительная жара и экзамены. Все счастливы завершить учебный год, но не я. Муратов далеко. Очень.