— Тройку — это он у вас попросил? — вполне спокойно выдала Анна Дмитриевна.
Ну конечно, она умная женщина. Я давно это поняла, но помотала головой, пытаясь не разреветься от переизбытка чувств.
— Ну и ладно, не говорите.
У Артёма округлились глаза. Лексу, бросившего учёбу и отправившегося покорять шоу-бизнес, обсуждал весь университет. Так что сложить один плюс один у засланного казачка не составило проблем. Кажется, он понял, о ком идёт речь… Мне хана.
Да и чёрт с ним!
Выслушивать, как он без вас не может жить. Выслушивать… А почему я не могу это выслушивать? Мне Лекса говорил такие важные вещи не так уж часто. Хотя, может, ему просто мешали чужие…
От сумбурных мыслей меня бросило в жар, загорелись щёки, и я слегка расстегнула куртку.
— Смотрите-ка! — Анна Дмитриевна встрепенулась, выслеживая кого-то вдали. — Смотрите быстрее! Это Ида?
Я спешно обернулась и присмотрелась к скоплению людей через дорогу. Несколько аляпистых юбок развевались на женщинах, выбегающих с вокзала.
За ними что, гнались волки?
— Похоже, это она…
— Она сейчас уйдёт! Быстрее!
Мама вскочила с лавки и изо всех сил кинулась к переходу. Теперь нам с Тёмиком ничто не мешало ошарашенно переглянуться.
— Что происходит? — угрюмо пробубнил Артём.
Если бы я знала…
— Догоним — расскажу!
Я дёрнула его за руку, заставляя подняться, и побежала за шустрой Анной Дмитриевной.
Мышцы ног тут же загорелись, и перехватило дыхание. Мама что, входила в олимпийский резерв?
Что такого ей было нужно от Иды, чтобы перепрыгивать через ограждения и чемоданы, как через гимнастического козла?.. У нас со Степановым не находилось столько мотивации к погоне, но за Анной Дмитриевной нужно было срочно присмотреть!
С разной скоростью мы все оказались по другую сторону дороги и под разъярённые выкрики водителей, гудки ломанулись вслед трём удирающим женщинам. Возможно, преследовать их стало не лучшей идеей, потому что, очевидно, в этом деле нас уже кто-то опередил.
Но мама бежала так, словно от Иды зависела её жизнь.
— Я… боль… ше… не м… не могу! — умоляюще выдохнул Артём, притормозив возле входа в метро. Он наклонился к коленям.
Я остановилась чуть поодаль, видя, как Анна Дмитриевна вцепилась в седую цыганку, отставшую от своей компании. Мама заставила её обернуться и остановиться.
И правда, это Ида!
— Мы что… г-гнались за цыг-ганами? — Артём приковылял ко мне, едва выговаривая слова. — Вы и эта женщина… чокнутые?
Я втянула побольше воздуха и сдула со лба мешающиеся волосы.
— Вообще-то! Ида очень… хорошая! Она может тебе помочь.
Когда я успела так поверить в её способности?
Вдруг Анна Дмитриевна завизжала:
— Мами Ида! Верните мне фотографию! — отчаянно разнеслось по всей улице. — Вы же не воровка?!
Нашу растянувшуюся по тротуару кучку стали огибать как можно дальше. Далеко сбежавшие незнакомки в многослойных одеждах, с длинными чёрными гривами вместо привычных шевелюр, уже торопливо шаркали обратно, в сторону бабушки.
Кажется, они с трудом дышали, их еле держали ноги.
Я подошла к сцепившимся родственницам, а Артёму ничего не оставалось, как потащиться следом.
— Ляля! Я нэ понимаю, о чём ты… Ухади! — цыкнула Ида, озираясь по сторонам. — Ухади отсюда, говорю!
Она и сама дышала так, словно была при смерти.
— Я знаю, что это вы украли!
Бабушка попятилась, увидев меня, но Анна Дмитриевна удержала её за плечи.
— Нэт-нэт… Я ничэго нэ крала… Санко! — вскрикнула испугавшаяся цыганка. — Санко!
Ида пыталась вырваться из рук Анны Дмитриевны, но вдруг на её живом смуглом лице отразилась безнадёжность. Она позволила трепать себя, как куклу. Через мгновение и заведённая мама, расслышав имя, ослабила хватку, с ужасом оборачиваясь. Они высматривали кого-то у меня за спиной, стремительно меняясь в лицах.
Я уже догадалась…
Там двое полицейских вели под руки трёх маленьких цыганочек в пёстрых одёжках и рваных куртках. Девочки шли в один ряд, спотыкаясь. То ли смеясь, то ли плача, пищали в спину худощавому кудрявому мужчине.
Неужели это его отец?..
Загнанного Санко тащил разъярённый незнакомец и ещё один высокий полицейский. Я чуть не села в лужу, когда слишком подозрительно и знакомо заблестела на солнце его лысина.
У Артёма глаза были, как шаровые молнии, мне показалось, даже он его узнал. Хотя, откуда… Стас подвёл к нашей немой компании сопротивляющегося цыгана, за ними остановились дочери, окружённые стражами порядка, и скандалящий мужчина.
— …я тебя засужу, урод! Скольких ты уже обокрал? — надрывно верещал он.