— Это моя вещь! — жалобно застонала мама.
— И фсё? — Э-э-э, вообще-то, это аргумент! — Эсли чашку разобьёщь, новую нэ купищь? Над старой будэщь плакат?!
Подождите-ка!
— Вам она зачем?
Неужели…
— На нэй мой сын! Ну и… ты, Ляля! Память! А тэбэ зачэм? — Ида прижала к сердцу снимок.
Она реально его спёрла!
— Это моя память! Ваша память с вами живёт под одной крышей!
Анна Дмитриевна обернулась к решёткам с непередаваемой грустью в глазах и впервые за вечер не постеснялась прямого взгляда на Санко. Он держался ладонями за прутья, вжимаясь в них лицом, и смотрел на неё, словно несправедливо брошенный пёс.
Да у этих двоих вся жизнь пронеслась перед глазами! У меня жалобно заныло сердце. Вот это страсти…
Я нервно сглотнула и отшагнула назад, в кого-то врезаясь.
— Осторожнее, Виолетта Сергеевна, — раздался позади мужской голос.
Кто-то уверенный придержал меня за плечи тёплыми ладонями, и когда я обернулась, не узнала широко улыбающегося парня.
Что, и такие чудеса бывают?
— Тёмик… ты… ты чего это какой… довольный?
Минут десять назад едва душа торчала в теле! И вот, передо мной стоит молодой светловолосый и розовощёкий Степанов. Плечи выпрямил, головой почти доставал до верхнего косяка двери. Интересно, что такого сотворила цыганка с этим кадром?!
Ну да! Как Иришке помочь — так три дня и страшные ритуалы! Оплата золотом. А тут пара минут!.. Чем рассчитался Артём? Надеюсь, ему дали скидку!
У Иды вообще есть программа лояльности?
— Мне гораздо лучше, — загадочно ухмыльнулся воспрявший духом Степанов. — Спасибо.
Да не за что! Хоть математику ты и не знаешь, но чего-то да соображаешь в электротехнике и красивых девушках. Ещё повезёт в этой жизни…
Я благодарно обернулась к Иде, но она не обратила на меня никакого внимания. Её сын одними губами что-то говорил Анне Дмитриевне из-за решётки, а та добрела на глазах.
Бог ты мой! Тут сейчас воссоединится семья!..
Я не знала, было ли это возможно, мама ведь казалась обиженной, когда при нашей первой встрече рассказывала о похождениях Санко. Она не давала Лексе наладить контакт с родственниками много лет, закатывала истерики и игнорировала сына. А происходящее сейчас просто не укладывалось в голове! А как же пять дочерей от другой женщины? Или женщин? Неужели она готова и с ними общаться?
Я вдруг задержалась взглядом на старших дочерях в пёстрых подметающих пол юбках. Роковые красавицы, нацепившие все имеющиеся комплекты украшений, сверкали жгуче-чёрными очами в нашу сторону.
А-а-а… Вот почему Артём такой довольный!
Он, не прекращая лыбиться, плюхнулся на лавку, где прежде сидел потерпевший. Кстати. А ГДЕ ПОТЕРПЕВШИЙ?!
— Куда этот делся? — громко вскрикнула я, тыкая пальцем, получается, на Тёмика.
Но всем будто и так было хорошо бесцельно высиживать в участке. Отозвался только дежурный:
— Сказал, курить пойдёт. На крыльце.
Отлично! Обойдёмся без свидетелей.
Я почти забыла, зачем ограбила Стаса. Уцепила с лавки куртку и, напяливая её, ускорилась в сторону выхода.
Снаружи уже стемнело, а в помещении с потолка светили холодного цвета лампы. От переменившейся яркости чуть поблёкло в глазах. С приближением ночи намёки на весеннюю погоду заканчивались, снова наступала морозная зима. Тело пробрало от холода.
Я даже не сразу поняла, что в заднем кармане завибрировал телефон. Если это Иришка, то ей стоило знать, что не во все ещё происшествия я вляпалась за вечер. Последнее на сегодня…
Небольшого роста мужчина, которого я не сразу признала со спины, действительно успокаивался никотином под козырьком главного входа.
— Кхм, извините… — Я подошла поближе и нагло вытаращилась на его лицо. Ноздри защекотал тлетворный смог дешёвых сигарет. — А как вас зовут?
Он отшатнулся, явно признав во мне одну из той чудной компании в обезьяннике. Изобразил на лице глубочайшее презрение.
Мне, знаете ли, тоже не приятно любоваться вами весь вечер! А что поделать?
— Не скажу, — высокомерно буркнул мужчина.
Я попыталась разглядеть в нём какие-либо приметы, но уставший глаз ни за что не цеплялся. Дядька походил на сотни незнакомцев из автобусов, на которых я ездила на учёбу, а потом и на работу на протяжении всей жизни. Тяжело предлагать взятку человеку, которого никогда не видела прежде и больше и не увидишь. Как начать хотя бы? От него ведь зависела судьба Санко! И всего женского семейства!
— Ясно. А меня вот Вилка зовут. — Мужик посмотрел на меня из темноты, как на умалишённую. Может быть, может быть… — Просто хотела спросить, почему решили всё-таки написать заявление.