И я боялась не его. Я боялась себя рядом с ним.
Зажмурилась, вцепившись в край стола. Воспоминание ударило внезапно, как приступ мигрени. Тот самый провал — четыре года назад, ещё в МВД. Операция "Аккорд". Полгода работы под прикрытием, внедрение в окружение крупного застройщика Валентина Мазурова. Мы искали доказательства отмывания денег и связей с криминалом.
Я была личным помощником, вошла в доверие. Мазуров — харизматичный, умный, с какой-то особой внутренней силой. Совсем как... Нет. Не думать об этом.
Он начал доверять мне. Рассказывать. Делиться. Я увидела в нём человека, а не просто объект. Начала сомневаться. Может, он не такой плохой? Может, всё не так однозначно?
А потом — та ночь, когда я упустила ключевой момент передачи документов. Просто потому, что на секунду позволила себе задуматься: а вдруг он действительно невиновен? Секунда колебаний — и операция сорвана. Полгода работы насмарку. Мазуров скрылся за границей.
Отстранение от работы. Служебное расследование. Шепотки за спиной: "Влюбилась в объект". "Не справилась с эмоциями". "Женщинам не место в оперативной работе".
Восстанавливала репутацию почти год. Брала самые сложные дежурства, самые опасные задания. Доказывала снова и снова, что достойна доверия. Что могу быть холодной и расчётливой. Что эмоции мне не помеха.
А потом был тот вечер, когда я вернулась домой после очередной суточной смены. Артёму было пять. Он сидел на кухне, болтая ногами, и спросил так серьёзно, как умеют только дети:
— Мам, а ты живёшь на работе?
Что-то оборвалось внутри. Я присела рядом, взяла его маленькие ладошки в свои.
— Почему ты так решил, малыш?
— Ты всегда там. А когда приходишь домой, всё равно думаешь о работе. Я по твоим глазам вижу.
Стало физически плохо. Словно кто-то вытащил из-под ног опору. Мой сын, моя кровь — чувствовал себя брошенным. И сейчас, глядя на фотографию Александра, я испытывала точно такое же ощущение падения.
Если я снова позволю чувствам взять верх — я подведу не только себя и команду. Я подведу Артёма. Ради кого я вообще всё это делаю? Ради кого терплю разлуку, одиночество, постоянный страх?
Я не имею права провалиться снова. Ни за что. Ни ради каких красивых глаз и пронзительных взглядов.
Взяла телефон, открыла галерею. Фотография Артёма — улыбается, показывает новый рисунок. Он ждёт, когда мама вернётся насовсем. Когда мы снова будем настоящей семьёй.
Положила телефон рядом с планшетом. Два экрана — два мира. На одном — сын, моя жизнь, моё будущее. На другом — Александр, опасность, искушение.
Выбор очевиден. Всегда был и будет.
Казино наполнялось людьми — пятничный вечер всегда был самым оживлённым. Игроки, туристы, случайные зеваки с толстыми кошельками. Я занимала позицию у стены, достаточно близко к VIP-зоне, чтобы видеть происходящее, но не настолько, чтобы привлекать внимание.
Мой взгляд скользил по лицам — автоматически, профессионально. Годы тренировок. Привычка выделять необычное, подозрительное, опасное. Работа превратилась в рефлекс.
Он появился в дверях ровно в девять. Даже не глядя в ту сторону, я почувствовала его присутствие. Словно температура в зале изменилась на полградуса.
Александр Борисович Прокопенко. Теперь я знала его полное имя. Знала его досье. Но это знание не защищало.
Он шёл сквозь зал с той особой, почти ленивой уверенностью человека, который точно знает своё место в мире. Не торопясь, не оглядываясь. Лёгкий кивок знакомому крупье, вежливая улыбка официантке. Ни одного лишнего движения.
Он не смотрел в мою сторону. Совсем. Но каким-то образом я чувствовала его внимание — как невидимую нить, протянутую через весь зал. Будто он прекрасно знал, где я стою, что делаю, о чём думаю.
Мои пальцы непроизвольно сжались. Я поймала себя на том, что дышу чаще — короткими, неглубокими вдохами. Как перед прыжком в ледяную воду. Как перед выстрелом.
Сердце стучало где-то в горле. Непрофессионально. Опасно. Я заставила себя сделать глубокий вдох. Выдох. Сфокусироваться.
Саша сел за покерный стол. Привычным жестом расстегнул пиджак. Его руки двигались с той же спокойной уверенностью — ни суеты, ни напряжения. Он словно существовал в собственном ритме, отдельном от суматошного темпа казино.
Я отвернулась. Нужно было проверить другие участки, другие столы. Это моя работа. Не стоять столбом, разглядывая одного конкретного мужчину.
Но через пять минут я снова смотрела на него. Изучала линию плеч, наклон головы, выражение лица — сосредоточенное, но с какой-то затаённой иронией в уголках губ.