Я сделала глубокий вдох, приказывая себе успокоиться. Александр растворился среди игроков, но его присутствие словно осталось со мной — тяжёлое, вызывающее странное напряжение где-то между лопаток. Прикрыла глаза на секунду, восстанавливая профессиональную отстранённость. Этот человек — просто новая переменная в уравнении. Ничего больше.
Но что-то предательски дрогнуло внутри. Не тревога, не подозрение. Что-то совсем другое, чему не было места в моей жизни последние годы.
Интерес.
Не профессиональный. Личный. Женский.
Эта мысль ударила меня, как пощёчина. Я резко отдёрнула себя от этого направления размышлений. Недопустимо. Непозволительно. Непрофессионально.
Но образ его глаз не отпускал. В них не было того, что я привыкла видеть в мужских взглядах — ни похоти, ни желания обладать, ни даже обычного флирта. Там было что-то знакомое, что-то, что я видела каждое утро в собственном зеркале.
Усталость. Одиночество. Боль, тщательно скрываемая за идеальной маской.
— Екатерина, у нас движение на восьмом столе, — голос в наушнике вернул меня в реальность.
— Принято, — отозвалась я, благодарная за вторжение в опасный поток мыслей.
Я направилась к указанному столу, заставляя себя сосредоточиться на работе. Но с каждым шагом чувствовала его присутствие в зале, даже не видя. Словно между нами протянулась невидимая нить.
Опасно. Непозволительно опасно.
Я не имела права на слабость. У меня был сын, миссия, обязательства. Я не могла позволить себе отвлекаться на мужчину, который, возможно, был частью той самой проблемы, которую я должна была решить.
Сосредоточившись на наблюдении за игроками, я всё равно ощущала его где-то на краю сознания. И впервые за долгое время поймала себя на мысли — каково было бы встретить такого человека в другой жизни? Не здесь, не в этом фальшивом мире притворства. А там, где можно было бы просто быть собой.
Эта мысль была настолько неуместной, что я почти рассмеялась от её абсурдности. Я, Екатерина Власова, бывший оперативник, мать-одиночка, женщина, которая давно поставила крест на личной жизни, вдруг думаю о мужчине, которого видела всего несколько минут.
Я не знала, кто он. Но точно знала, что он опасен. Не своими намерениями. А тем, что заставил меня почувствовать себя живой. Женщиной. А не функцией.
И это было страшнее любого оружия.
Отойдя к стене, я отвернулась от зала и тихо заговорила в микрофон на запястье:
— Стас, пробей посетителя. Мужчина, около тридцати пяти, тёмные волосы, дорогой тёмно-синий костюм. Только что был у бара, сейчас направился к третьему столу. Назвался Александром.
Тишина в наушнике длилась несколько секунд дольше обычного.
— Александр Борисович Прокопенко, — наконец ответил Стас, и что-то в его голосе заставило меня напрячься. — Екатерина, этот человек... с ним лучше не связываться.
— Объясни, — потребовала я, наблюдая, как Прокопенко непринуждённо присаживается за покерный стол.
— Он чист по документам. Бизнесмен, инвестор.
— Поняла. Продолжаю наблюдение.
Я вернулась на позицию, чувствуя, как пульс отдаётся в висках. Александр поднял глаза от карт и встретился со мной взглядом через весь зал. Как будто точно знал, что я только что делала.
Время в казино текло иначе — как густая патока, в которой вязли и тонули люди. Я продолжала обход, стараясь не думать о Прокопенко, но взгляд предательски возвращался к его фигуре за покерным столом. Он играл неторопливо, словно деньги не имели для него значения. Наблюдал за другими игроками с едва заметной улыбкой, будто знал о них что-то, чего не знали они сами.
Через два часа я вернулась к бару. Ноги гудели после долгого стояния, а в голове пульсировала тупая боль от напряжения и постоянной концентрации. Виктор молча поставил передо мной новый стакан воды.
— Тяжёлая ночь? — голос Прокопенко раздался справа, так близко, что я вздрогнула. Он появился бесшумно, как тень, и теперь стоял в полуметре от меня, опираясь на барную стойку.
Я не повернула головы.
— Обычная.
— Для хищницы с таким взглядом? Сомневаюсь.
Эти слова заставили меня посмотреть на него. В его глазах плясали искры — не пьяного веселья, а какого-то острого, почти опасного интереса.
— Вы путаете. Я просто делаю свою работу.
— Как и все мы, — он отсалютовал мне бокалом. — Только ваша работа — видеть насквозь. А моя — не позволять этого.
Я почувствовала, как внутри поднимается что-то похожее на азарт. Это был вызов, замаскированный под светскую беседу.
— Интересная формулировка для... бизнесмена, — последнее слово я произнесла с едва заметной паузой.