Но где-то глубоко внутри всё ещё пульсировала боль от увиденного. И странное, незнакомое чувство, которому я боялась дать имя.
Я заставила себя вернуться в зал, механически выполняя свои обязанности. Проверила пост у рулетки, обошла бар, поговорила с менеджером смены. Руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. Профессионализм постепенно брал верх над эмоциями.
Осматривая VIP-зону, я заметила, что Саша исчез. Ни его, ни блондинки в красном не было видно за покерным столом. Внутри разлилось странное облегчение — не придётся снова изображать равнодушие, проходя мимо. Не нужно контролировать каждый мускул лица, боясь выдать свои чувства.
— Может, они уже ушли вместе, — пробормотала я себе под нос, стараясь не замечать горечь, сопровождавшую эту мысль.
Я заняла позицию у стойки администратора, наблюдая за входящими гостями. Вечер шёл своим чередом — шум голосов, звон фишек, приглушённый смех. Постепенно напряжение отпускало. Я почти убедила себя, что вся эта ситуация — просто мимолётное помутнение рассудка. Профессиональная усталость, не более.
— Екатерина Николаевна, — окликнул меня Игорь, один из охранников главного зала. — Там у лифта какой-то мужчина вас спрашивает.
Сердце предательски дрогнуло.
— Кто именно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Не представился. Сказал, что вы знаете.
Я кивнула, стараясь сохранять невозмутимость.
— Спасибо, Игорь. Проверь пока третий стол, там гость начинал шуметь.
Он удалился, а я медленно направилась к лифтам, каждый шаг давался с трудом. Внутренний голос твердил, что нужно развернуться и уйти. Что это непрофессионально. Что я не должна позволять личным чувствам влиять на работу.
Но я продолжала идти.
Он стоял у лифта, прислонившись к стене с такой непринуждённостью, будто имел полное право находиться в служебной зоне. Тёмный костюм сидел идеально, ни единой складки. В руках — маленький пакетик с мятными леденцами. На губах — лёгкая улыбка, чуть ироничная, словно мы делили какую-то тайну.
— Добрый вечер, Екатерина Николаевна, — произнёс он негромко, когда я остановилась в нескольких шагах.
— Вы не должны находиться в этой зоне, — мой голос прозвучал холоднее, чем я планировала.
Саша улыбнулся шире, протянул мне пакетик с леденцами.
— Мятные. Помогают сосредоточиться, когда нервничаешь.
Я не взяла леденцы, скрестила руки на груди.
— Я не нервничаю. И вам лучше вернуться в зал.
Он смотрел на меня внимательно, словно пытаясь разглядеть что-то за маской профессионализма.
— Знаете, я понял одну вещь, — сказал он, убирая леденцы в карман. — Маски нужны, когда играешь. Но иногда хочется просто... поговорить. Без масок.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Его взгляд проникал сквозь все мои барьеры, словно видел насквозь. Неприятное ощущение — будто кто-то вторгается в личное пространство, перебирает твои вещи, читает дневник.
— Вы выглядели очень сосредоточенной, — продолжил он, не дождавшись моего ответа.
Я кивнула, не в силах сразу подобрать слова. Что я могла сказать? Что наблюдала за ним и блондинкой? Что ревновала к женщине, которую вижу впервые? Что всё это время думала о нашей встрече в супермаркете, о том, как легко было с ним разговаривать?
Он смотрел на меня чуть внимательнее, чем обычно. В полумраке коридора его глаза казались темнее, глубже. Он стоял достаточно близко, чтобы я ощущала тепло его тела, но не настолько, чтобы это выглядело интимно. Идеальная дистанция — как и всё, что он делал.
— Работа требует концентрации, — наконец произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Особенно когда приходится следить за подозрительными личностями? — в его голосе проскользнула ирония.
Я вздрогнула. Он знал, что я наблюдаю за ним? Конечно, знал. Такие, как он, всегда чувствуют чужой взгляд. Это инстинкт, выработанный годами.
— Я просто выполняю свои обязанности, — ответила я сухо.
Его голос стал мягким, но с той интонацией, которую я уже начинала узнавать — лёгкий вызов, приглашение к игре.
— Не хотите на ужин? Завтра?
Вопрос застал меня врасплох. Прямой, без обиняков, без попыток обставить приглашение светской беседой. Я ожидала чего угодно — объяснений по поводу блондинки, расспросов о моей работе, даже попытки флирта. Но не этого.
Я улыбнулась, но чувствовала, что улыбка получилась напряжённой. В голове вихрем пронеслись мысли о том, насколько всё это может быть неправильным. Работа, статус, личное пространство — всё смешивалось в опасный коктейль.
— Не думаю, что это хорошая идея, — ответила я, стараясь звучать уверенно.