Раньше страх толкал меня прочь от людей. Теперь он вёл к решению.
Квартира в Москве. Пустая, безликая, ждущая. Я держал её как запасной выход, как возможность исчезнуть в случае чего. Но сейчас думал о ней иначе — как о чистом листе, на котором можно написать что-то новое. Не убежище, а начало.
Катя пошевелилась во сне, её рука скользнула по подушке, почти касаясь моего плеча. Я замер, боясь нарушить этот момент доверия. Она никогда не спрашивала о моём прошлом напрямую. Просто смотрела иногда так, что хотелось рассказать всё. И я рассказывал — по кусочкам, осторожно подбирая слова. Не всё. Не о Лере. Не об отце. Не о тех решениях, которые привели меня в мир теней.
Но сегодня — расскажу. Всё расскажу.
Что если она уйдёт? Что если увидит во мне не человека, а чудовище? Этот страх, липкий и холодный, поднимался из глубины, но я уже знал, что не отступлю. Потому что другой страх — страх потерять её, не попытавшись быть честным — был сильнее.
Катя открыла глаза. Серые, ясные, внимательные. Увидела меня и улыбнулась — той особенной улыбкой, которая появлялась только в такие моменты, только для меня.
— Доброе утро, — прошептала она.
— Доброе, — ответил я, понимая, что это действительно так. — Катя, нам нужно поговорить. Сегодня я хочу рассказать тебе всё.
Осенний парк встретил нас прохладой и шелестом листьев под ногами. Мы шли по дорожке между жёлто-красных клёнов, и Катя рассказывала про Артёма — как он недавно нарисовал космонавта с тремя ногами, потому что "так удобнее стоять на астероидах".
— Представляешь, — смеялась она, обхватив ладонями бумажный стаканчик с кофе, — он спорил с воспитательницей целый час! А потом сказал, что взрослые ничего не понимают в космической инженерии.
Её новая стрижка — короче на два пальца, с лёгкой асимметрией — открывала шею и делала взгляд ещё выразительнее. Когда она поворачивала голову, солнечные блики играли в её волосах, и я ловил себя на том, что любуюсь каждым движением.
— Мама говорит, что он весь в меня. Такой же упрямый, — она улыбнулась, глядя куда-то вдаль. — Когда я была маленькой, тоже придумывала свои правила для всего.
Я слушал её голос — мягкий, с лёгкой хрипотцой — и понимал, что мог бы слушать его часами. В этой простой прогулке, в этом обычном разговоре было больше настоящего, чем во всей моей жизни за последние десять лет.
— Саша? Ты здесь? — Катя легонько толкнула меня локтем.
— Прости, задумался, — я сжал её руку. — Просто... ты рассказываешь, а я думаю, что хотел бы познакомиться с ним. С Артёмом.
Она остановилась, внимательно вглядываясь в моё лицо.
— Правда?
— Правда.
Мы дошли до скамейки у пруда. Утки деловито сновали у берега, выпрашивая хлеб у редких прохожих. Я почти начал говорить — о прошлом — но что-то остановило меня. Не страх. Сомнение.
Не здесь. Не сейчас. Не под этим открытым небом, среди чужих глаз и случайных звуков.
— Что-то не так? — спросила Катя, заметив перемену в моём настроении.
— Нет, всё хорошо, — я поцеловал её ладонь. — Просто подумал, что сегодня вечером... после ужина... нам нужно поговорить.
— Звучит серьёзно, — она пыталась шутить, но в глазах мелькнула тревога.
— Так и есть, — я притянул её к себе. — Но ничего страшного.
Катя кивнула, не задавая вопросов. В её глазах было то, чего я не заслуживал — доверие. Безусловное, спокойное доверие. И я понял, что не имею права его предать.
Поздним вечером, когда шум улицы стихал, а ужин был доеден почти молча, я наконец решился. Отставил бокал, посмотрел на Катю и, не подбирая театральных фраз, просто сказал:
— Я хочу, чтобы мы попробовали пожить вместе. Не наездами, не наскоками, а по-настоящему. Под одной крышей.
Катя сначала замерла, как будто не до конца поняла, о чём речь. Потом немного улыбнулась, но в глазах уже читалась тревога.
— Ты ведь понимаешь, что я не брошу Артема, — сказала она тихо, но уверенно.
— Конечно, понимаю, — кивнул я. — Я и не предполагал иначе.
Тишина, повисшая между нами, была наполнена чем-то новым. Не напряжением — ожиданием. Я видел, как в её глазах сменяют друг друга десятки вопросов, которые она не решалась задать.
— У меня есть квартира в Москве, — продолжил я, чувствуя, как пересыхает горло. — Три комнаты, тихий район, рядом хорошая школа. Я никогда там не жил по-настоящему. Держал как запасной вариант.
Катя смотрела на меня так внимательно, что казалось — видит насквозь.
— Запасной вариант для чего?
Вот он, момент истины. Я глубоко вдохнул.
— Для исчезновения. Если бы что-то пошло не так.