Сегодня была важная лекция по международному праву, но я решил её пропустить. Весна, свобода, целый мир у моих ног — зачем тратить такой день на душную аудиторию?
Я развернул машину, вдавил педаль газа. Впереди был Крестовский остров — там можно было выпить кофе, посидеть у воды, может, познакомиться с кем-нибудь.
Жизнь казалась бесконечной игрой, где я всегда выигрывал. Деньги на карте, которую пополнял отец. Квартира в центре, которую он же оплачивал. Машина — его подарок на двадцатилетие. Я принимал всё как должное, не задумываясь о цене. В тот момент, на залитой солнцем набережной, я был просто счастлив — без причины, без оглядки, без страха.
Я всё-таки зашёл на пару по административному праву. Не из-за совести — просто Петька сказал, что новый препод рассказывает интересно. Сел на задний ряд, вытащил тетрадь больше для вида. Рисовал какие-то узоры на полях, когда услышал смех — чистый, звенящий, без этой девчачьей наигранности.
Повернул голову и увидел её — с параллельного потока. Тёмные волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо. Она смеялась над какой-то шуткой препода, которую я прослушал. В её смехе было что-то настоящее, что зацепило меня мгновенно.
— Кто это? — шепнул я Петьке.
— Лера Соколова. Отличница, между прочим.
После пары я нашёл её в коридоре. Придумал какой-то дурацкий вопрос про конспект. Она посмотрела на меня своими карими глазами — в них плясали смешинки.
— Прокопенко, я видела, как ты рисовал всю пару. Какой конспект?
Я растерялся, а она рассмеялась — тем самым смехом, который теперь звучал у меня в голове.
— Давай честно, — сказал я. — Хотел познакомиться.
— Вот это уже похоже на правду.
Мы пошли в кафе напротив универа. Говорили о книгах, о музыке, о путешествиях. Она спорила со мной о политике, не соглашалась с моими взглядами на искусство, смеялась над моими шутками — но не из вежливости. С ней было легко и сложно одновременно. Она не пыталась произвести впечатление, не флиртовала напоказ, как другие девушки.
Когда она рассказывала о своей мечте — стать адвокатом по правам человека — её глаза горели. Она верила в справедливость с той же страстью, с какой я верил в себя.
Время в кафе пролетело незаметно. Я проводил её до метро, хотя сам приехал на машине.
— Дашь свой номер? — спросил я, чувствуя себя странно неуверенно.
— Дам, — она улыбнулась. — Но с условием.
— Каким?
— На следующей паре ты будешь действительно слушать, а не рисовать.
Я согласился, хотя никогда раньше не шёл на такие уступки. Но ради возможности снова увидеть её улыбку, я был готов даже на это.
В тот вечер я впервые не поехал на встречу с друзьями. Лежал на кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове наш разговор. Её смех, её взгляд, её слова. Что-то новое росло внутри меня — что-то, чего я раньше не испытывал.
Я пересдал зачёт по римскому праву, хотя мог бы договориться. Но Лера считала, что настоящий юрист должен знать предмет, а не искать обходные пути. Её принципиальность сначала раздражала, а потом стала для меня ориентиром. Я поймал себя на мысли, что хочу стать лучше — не для отца, не для карьеры, а для неё.
Мы проводили вместе каждую свободную минуту. Утром встречались в университетской библиотеке, где она помогала мне готовиться к семинарам. Днём обедали в дешёвой пельменной на углу Гороховой — она любила это место за домашний вкус и неприхотливость. По вечерам гуляли по набережным, разговаривая обо всём на свете.
— Знаешь, в чём твоя проблема, Прокопенко? — спросила она однажды, когда мы сидели на парапете у Невы. — Ты слишком привык получать всё готовым.
— А в чём твоя? — парировал я.
— Я слишком серьёзно ко всему отношусь.
Она улыбнулась, и я поцеловал её — прямо там, под открытым небом, на глазах у прохожих.
Мои друзья подшучивали над тем, как быстро я "остепенился". Маринка перестала мне улыбаться. Петька говорил, что я променял свободу на "домашние тапочки". Но мне было всё равно. Впервые в жизни я чувствовал, что нашёл что-то настоящее.
Мы сидели в её маленькой съёмной комнате, готовились к экзаменам. Она жила скромно — стипендия да подработка в юридической консультации. Никакой помощи от родителей не принимала, хотя они предлагали. Гордая.
— Лер, а ты думала, что будет после выпуска? — спросил я, глядя, как она сосредоточенно выписывает цитаты из учебника.
— Конечно. Аспирантура, потом практика в правозащитной организации.
— Я о нас.