Принял решение мгновенно — поеду сам. Поговорю лично. Увижу этот дом, этого мальчика, эту женщину. Не через бумаги, не через отчёты — вживую.
Быстро принял душ, оделся. Джинсы вместо костюма, простой свитер. Не чиновник — человек.
Позвонил Марине Сергеевне, которая, к моему удивлению, уже была на рабочем месте.
— Отъеду по делам застройки на Ордынке. Буду после обеда.
— Но у вас совещание в одиннадцать, — в её голосе звучало недоумение.
— Перенесите, — сказал я тоном, не терпящим возражений. — Это важнее.
Сам удивился своим словам. Важнее совещания у заместителя министра? Ещё вчера я бы счёл такую мысль абсурдной.
Взял папку, ключи от машины и вышел. Утренняя Москва встретила меня промозглым ветром и редкими прохожими. Сел в машину, завёл навигатор. Малая Ордынка — двадцать минут без пробок.
По дороге размышлял: что скажу этой женщине? Как объясню свой визит? "Здравствуйте, я тот самый чиновник, который должен выселить вас из квартиры, но мне стало интересно, почему вы сопротивляетесь"?
Звучало нелепо. Но я продолжал ехать, подгоняемый странным чувством, что делаю что-то правильное. Впервые за долгое время.
Припарковался у старого пятиэтажного дома. Он выглядел уютным среди современных стеклянных зданий — как островок другой эпохи, когда строили не для прибыли, а для людей.
Посидел в машине, собираясь с мыслями. Может, есть другое решение? Может, я могу что-то сделать? Не просто выполнить приказ, а найти выход, который устроит всех?
Впервые за долгие годы я задумался не о том, как безупречно выполнить задание, а о том, как поступить по-человечески.
Я постучал в дверь квартиры номер 17. Внутри послышались шаги, затем женский голос спросил:
— Кто там?
— Александр Борисович Прокопенко, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал мягче обычного. — Из департамента городского развития. По поводу вашей квартиры.
Дверь открылась. На пороге стояла женщина — та самая, с фотографии. Русые волосы собраны в небрежный пучок, усталые глаза смотрели настороженно.
— Я не записывалась на приём, — сказала она.
— Я знаю. Решил приехать сам, — я улыбнулся. — Хотел лично обсудить вашу ситуацию. Можно войти?
Она колебалась, разглядывая меня — не похожего на типичного чиновника в джинсах и свитере.
— Проходите, — наконец произнесла она, отступая в сторону.
Квартира оказалась небольшой, но уютной. Старая мебель, книжные полки до потолка, фотографии на стенах. На многих — мужчина в форме МВД. Соколов Михаил Иванович. Герой.
— Присаживайтесь, — Анна Михайловна указала на кухонный стол. — Чай будете?
— С удовольствием.
Она поставила чайник и села напротив меня.
— Как у вас дела? — спросил я, понимая, насколько банально это звучит.
— Как у всех, кого пытаются выгнать из собственного дома, — она слабо улыбнулась, смягчая резкость слов. — Боремся.
Чайник закипел. Она разлила чай по чашкам, поставила на стол варенье.
— Я читал ваше письмо мэру, — сказал я, делая глоток. — Очень проникновенно.
— Вы приехали сказать, что оно не поможет?
— Я приехал понять. И, возможно, найти решение.
Она удивлённо подняла брови.
— Впервые слышу такое от чиновника.
Мы говорили почти час. О её муже, о сыне, о жизни в этом доме. Я слушал внимательно, не перебивая. Потом осторожно спросил:
— Ваш сын... Денис, верно? Он дома?
— На тренировке. Он занимается боевым самбо.
Я кивнул.
— Вы же сами говорили, что он мечтает стать полицейским, как его отец.
Анна поставила чашку на стол.
— Да, он хочет следовать по стопам отца...
— Мы предлагаем новое место для жизни в современном квартирном комплексе рядом с хорошей школой МВД, — я подался вперёд. — Можно будет пешком в ВУЗ ходить.
Её глаза расширились. Она не ожидала такого поворота.
— Но... это не было в официальном предложении.
— Я внесу изменения, — сказал я твёрдо. — Лично прослежу.
Анна смотрела на фотографию мужа на стене. Молчала долго, затем глубоко вздохнула.
— Хорошо, я согласна.
Когда я вышел из подъезда Соколовой, то впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на удовлетворение. Не то пустое достижение, которое приходит после выполненного задания, а настоящее, глубокое чувство, будто сделал что-то правильное. Не просто по инструкции — по совести.
Сел в машину, но не спешил заводить двигатель. Посмотрел на старый дом, который скоро снесут. Подумал о Денисе, который мечтает стать полицейским, как отец. О том, что моё решение изменит его судьбу — но не сломает её, как могло бы случиться, действуй я строго по протоколу.