Впервые с момента начала работы я получил удовольствие от решения данного вопроса. Осталось дело за малым, устроить такой обмен. Но это все мелочи, учитывая, что это вопрос последней квартиры, который давно не мог быть решен.
Возможно — эта работа не такая уж скучная.
Я достал телефон, набрал номер Виталия Петровича. Его секретарь ответила, что шеф на совещании. Но мне было не до условностей.
— Это срочно, — сказал я. — Соедините.
Через минуту я услышал недовольный голос начальника:
— Прокопенко, я на министерском совещании. Что стряслось?
— Проблема с Ордынкой решена. Соколова согласна на переезд.
Пауза.
— Вы серьёзно? Как вам удалось?
— Предложил квартиру рядом с академией МВД. Её сын хочет стать полицейским, как отец.
— Но такого варианта не было в списке!
— Я взял на себя смелость внести корректировки, — мой голос звучал спокойно и уверенно. — Выгода очевидна: мы решаем проблему, которая тормозила весь проект, инвестор доволен, вдова героя не чувствует себя выброшенной на улицу.
Снова пауза. Я почти видел, как Виталий Петрович просчитывает варианты.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Готовьте документы. Но в следующий раз согласовывайте такие решения заранее.
— Разумеется, — ответил я, зная, что вряд ли буду это делать.
Завёл машину и тронулся с места. В голове крутилась странная мысль: что сказала бы Катя, узнав об этом? Наверное, впервые посмотрела бы на меня без презрения.
Впереди был долгий день — нужно оформить документы, проконтролировать процесс, убедиться, что обещание будет выполнено. Но внутри росло непривычное чувство: я наконец делал что-то стоящее. Не для галочки, не для карьеры — для людей.
И это меняло всё.
Глава 18. Катя
Два месяца — это много или мало? Когда каждый день растягивается в бесконечность, а ночи приносят лишь усталость без покоя, время теряет свой привычный ритм.
Сейчас стало легче. По крайней мере, я могу функционировать.
Утро началось как обычно — с телефонного звонка. Артём, проснувшийся раньше бабушки, решил поделиться новостью о том, что его команда выиграла футбольный матч в детском саду.
— Мама, ты слышишь? Я забил гол! Два гола! — его голос звенел от восторга.
— Конечно, слышу, зайчик. Ты настоящий чемпион, — я улыбнулась, представляя, как он сейчас сидит, обхватив телефон маленькими ладошками.
— А когда ты приедешь опять? Бабушка говорит, что скоро, но она всегда так говорит.
Сердце сжалось. Прошлые выходные в Краснодаре пролетели слишком быстро.
— На следующей неделе, милый. Обещаю.
После разговора с сыном я долго смотрела в окно. Сочи утопал в осеннем солнце. Красиво, но чужое. Дом там, где Артём, а я застряла здесь из-за работы, из-за контракта, из-за собственной глупости.
В казино я пришла раньше обычного. Лебедев заметил моё состояние, но промолчал — за что я была благодарна. Последнее, что мне сейчас нужно — это разговоры о чувствах.
— Власова, сегодня прибывает важная делегация из Москвы, — сказал он вместо приветствия. — Департамент городского развития. Какие-то большие шишки.
— Поняла, — кивнула я. — Усиленный режим безопасности?
— Да. И никаких эксцессов.
День тянулся медленно. Я проверяла списки гостей, координировала работу охраны, делала всё механически, не вкладывая душу. Вечером должен был состояться приём в честь московских гостей — ничего особенного, стандартная программа развлечений для чиновников.
Вечером зал напоминал тщательно отрепетированный спектакль. Каждый играл свою роль: крупье раздавали карты с отточенной элегантностью, официанты скользили между столами, гости проигрывали и выигрывали. Я наблюдала за всем этим механическим балетом, стоя у колонны.
— Власова, проверь ВИП-зону, — раздался голос Лебедева в наушнике.
Я направилась к дальней части зала, где располагались столы для особых гостей. Музыка здесь звучала тише, освещение было приглушено, а ставки начинались от сумм, равных месячной зарплате обычного человека.
За одним из столов я заметила Геннадия Павловича Стрельцова — известного в определенных кругах бизнесмена и постоянного клиента казино. Он сидел, развалившись в кресле, с бокалом виски в руке. Его лицо, покрасневшее от алкоголя, выражало смесь самодовольства и раздражения.
— Давай, красавица, сдавай карты пошустрее, — громко сказал он девушке-крупье, молодой брюнетке, которую я видела здесь впервые.
Девушка, сохраняя профессиональную улыбку, продолжала работать в обычном темпе. Стрельцов проиграл несколько раз подряд, и его настроение заметно ухудшалось с каждой потерянной ставкой.