Я шёл медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Глок под пиджаком холодил кожу через рубашку.
Впереди виднелась приоткрытая дверь с металлической табличкой "512". Оттуда доносились голоса — мужской, низкий, с хрипотцой, и женский. Катя.
— Ты думала, что можешь вот так унизить авторитета и уйти? — мужской голос сочился презрением. — Теперь ты поймёшь, что так не стоит делать.
— Я выполняла свою работу, — голос Кати звучал спокойно, но я слышал в нём напряжение.
Я рванулся вперёд, распахнул дверь и замер на пороге. Комната была почти пустой — голые стены, несколько стульев, стол у окна. Катя стояла у окна, прямая, как струна. Напротив неё — плотный мужчина в дорогом костюме. В его руке блестел пистолет — старый добрый Макаров, направленный прямо на Катю.
Он резко обернулся на звук открывающейся двери. В его глазах мелькнуло удивление, сменившееся холодным расчётом.
— А вот и незваный гость, — протянул он, переводя пистолет на меня. — Кто ты такой?
Катя побледнела, когда увидела меня. В её глазах читался немой вопрос: что я здесь делаю?
— Мужик, ну-ка заходи и пройди к окну к этой женщине, — Стрельцов махнул пистолетом. — Медленно. Руки так, чтобы я их видел.
Я сделал шаг вперёд, оценивая расстояние. Четыре метра до преступника. Слишком далеко для рывка. Слишком опасно, пока его пистолет направлен на Катю.
— Послушайте, давайте поговорим, — я поднял руки, демонстрируя пустые ладони. — Я уверен, мы сможем решить всё мирно.
— Нечего тут решать, — отрезал Стрельцов. — Теперь у меня два трупа вместо одного. Неудобно, но решаемо.
Я медленно шёл к окну, не сводя глаз с пистолета. Мозг лихорадочно просчитывал варианты. Убийца держал оружие профессионально — не дрожащей рукой дилетанта, а твёрдой хваткой человека, который умеет стрелять.
Глок под пиджаком пока казался бесполезным. Я не успею его достать.
Мы с Катей обменялись быстрыми взглядами. Я знал, что она поняла мой план — тянуть время, пока не появится шанс. Катя всегда была профессионалом, умела читать ситуации быстрее большинства оперативников, с которыми я работал.
— Вы же понимаете, что этим только усложните себе жизнь, — мой голос звучал спокойно, почти рассудительно. — Два трупа — это федеральное расследование, международный розыск.
Преступник усмехнулся, перехватил пистолет поудобнее.
— Знаешь, сколько трупов я уже сделал? И ничего, живу припеваючи. В этой стране всё решают связи и деньги.
Я сделал ещё шаг к Кате. Теперь мы стояли рядом, плечом к плечу. Я чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание — ровное, несмотря на направленный на нас пистолет.
— Всё равно выйдет наружу, — продолжил я, незаметно готовясь к рывку. — Вас найдут.
— Да кто вы такие? — Стрельцов покачал головой. — Охранница из казино и какой-то хлыщ в костюме. Вас даже искать не станут.
Катя рядом со мной напряглась. Её рука на столе дрогнула, скользнула к папке с документами.
— Вы ошибаетесь, — сказал я, делая паузу между словами. — Я не просто...
В этот момент Катя резко смахнула папку со стола. Бумаги взлетели веером, телефон грохнулся об пол. Убийца дёрнулся, на долю секунды переведя взгляд на источник шума.
Этого хватило.
Мои пальцы нащупали рукоять Глока. Одним движением выхватил пистолет. Не целясь, выстрелил дважды.
Грохот выстрелов оглушил меня. Преступник дёрнулся, его пистолет дёрнулся вверх, но он успел нажать на спусковой крючок.
Я почувствовал удар в грудь — будто кто-то ткнул раскалённым прутом. Боль пришла мгновенно, острая, выбивающая воздух из лёгких. Пошатнулся, но устоял на ногах.
Стрельцов осел на пол, его пистолет выпал из ослабевшей руки. На белой рубашке расплывалось тёмное пятно.
— Саша! — Катя подхватила меня, помогая удержаться на ногах. — Ты ранен!
Я прижал ладонь к груди. Пальцы окрасились красным.
— Жить буду, — выдохнул я. Я попытался сделать глубокий вдох и понял, что не могу. Острая боль прошила грудную клетку, словно кто-то воткнул в меня десяток раскалённых игл одновременно. Рот наполнился металлическим привкусом, а каждый новый вдох давался всё тяжелее. Пуля, судя по всему, задела лёгкое – это я понял сразу, по характерному бульканью при дыхании и по тому, как быстро расплывалось красное пятно на рубашке.
Попытался скрыть гримасу боли, но Катя заметила. Её глаза расширились от осознания серьёзности ситуации. Я чувствовал, как с каждым вдохом в груди что-то хлюпает, а воздуха становится всё меньше, будто кто-то медленно перекрывает кислород. Правая сторона груди горела огнём, а дышать становилось мучительно больно, словно лёгкое наполнялось не воздухом, а жидким свинцом.