— Да что со мной не так? — прошептала я, обхватив себя руками.
Вспомнила, как Саша говорил про маски. Что он устал от них, что со мной хочет быть настоящим. А я не поверила. Испугалась собственного счастья.
Я открыла глаза и увидела своё отражение в оконном стекле — растрёпанные волосы, покрасневшие глаза. Не грозная Екатерина Власова, а просто женщина, которая едва не потеряла что-то важное из-за собственных страхов.
Я знала, что должна сделать.
Я взяла телефон и открыла нашу переписку с Сашей. Мои пальцы дрожали, когда я снимала блокировку. Экран телефона светился в полутёмной комнате, как немой укор моей гордости. Сколько вечеров я провела, сжимая телефон, почти набирая сообщение — и останавливаясь в последний момент?
«Нам надо поговорить», — напечатала я и замерла. Четыре простых слова, а за ними — целая пропасть неуверенности. Что если он не захочет меня видеть? Что если уже поздно? Что если я всё неправильно поняла?
Палец завис над кнопкой «Отправить». Одно касание — и пути назад не будет. Я закрыла глаза, вспоминая его лицо, когда он бросился между мной и Стрельцовым. Тот взгляд не лгал.
Глубокий вдох. Выдох. Я нажала кнопку.
Сообщение ушло в пустоту, и тишина растянулась на бесконечность. Я смотрела на экран, не моргая, словно могла силой мысли заставить его ответить. Сердце колотилось где-то в горле.
Телефон завибрировал почти сразу. Я вздрогнула, не веря своим глазам.
«Я здесь. Жду».
Три слова, а в них — целая вселенная. Он не спрашивал где, когда, зачем. Просто «жду». Как будто все эти недели, пока я отталкивала его, он просто ждал, когда я буду готова.
Моё сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать. Ладони вспотели, во рту пересохло. Я не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой живой и такой испуганной одновременно.
Что я скажу ему? Как объясню свой уход? Как попрошу прощения за недоверие? Слова путались в голове, не складываясь в предложения.
Я подошла к зеркалу. На меня смотрела незнакомка с растрёпанными волосами и блестящими от непролитых слёз глазами. Не бесстрастный оперативник, не охранник казино — просто женщина, которая боится потерять любимого человека.
«Через час буду», — напечатала я, чувствуя, как каждая буква отдаётся пульсацией в висках. Я не знала, что ждёт меня в больничной палате. Не знала, смогу ли найти правильные слова. Но впервые за долгое время я чувствовала, что иду в правильном направлении.
Я шла по больничному коридору, пытаясь унять дрожь в руках. Запах антисептика и стерильной чистоты обволакивал, заставляя вспомнить все те разы, когда я навещала знакомых и друзей. Но сейчас всё было иначе. Сейчас за этой дверью лежал человек, ради которого я впервые за долгие годы позволила себе снять броню.
Дверь в палату была приоткрыта. Я замерла на пороге, собираясь с мыслями. Саша полулежал на кровати, его грудь была туго перебинтована. Бледность лица подчеркивала синяки под глазами, но взгляд оставался ясным. Он читал что-то в телефоне, но, почувствовав моё присутствие, поднял голову.
Наши глаза встретились, и что-то сжалось внутри меня. Он попытался приподняться, но я заметила, как дрогнуло его лицо от боли, хотя он старался этого не показать.
— Не надо, — сказала я, быстро подходя к кровати. — Лежи спокойно.
Я опустилась на стул рядом с ним. Мы молчали. Тишина висела между нами, наполненная невысказанными словами и вопросами. Я смотрела на его руки — сильные пальцы, которые сейчас безвольно лежали поверх больничного одеяла. Эти руки обнимали меня, касались моего лица, а потом — зажимали рану, пытаясь остановить кровь.
— Я знаю всё, — наконец произнесла я. — Мама рассказала.
Саша кивнул, не отводя взгляда. В его глазах не было ни обвинения, ни горечи — только тихое ожидание.
— Почему ты молчал? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Почему не сказал правду раньше? Я бы поняла.
Он глубоко вздохнул, и я увидела, как это движение отозвалось болью.
— Я хотел, чтобы ты сама решила, — тихо ответил он. — Без давления, без объяснений. Просто — веришь ты мне или нет.
— Это было испытание? — мой голос дрогнул.
— Нет, Кать, — он слегка покачал головой. — Это была надежда. Что ты почувствуешь то же, что и я.
Он помолчал, собираясь с силами, потом продолжил:
— Когда я узнал, что Стрельцов идёт за тобой, у меня земля из-под ног ушла. Я позвонил знакомому, он организовал самолёт. Я взял Глок отца на всякий случай.