Лидия тихо рассмеялась, и я заметила, как напряжение постепенно покидает её плечи.
— Ты всегда умела найти нужные слова, — она накрыла мою руку своей. — Как думаешь, они справятся?
— Я уверена, — ответила я, наблюдая, как Саша бережно обнимает Катю за плечи.
— И, кстати, — продолжила я, чувствуя, что мне удалось пробить первую брешь в её тревоге, — в Москве и правда сложно — суета, пробки, цены. Но за МКАДом — совсем другая история.
Лидия Михайловна подняла брови, и я заметила в её глазах проблеск интереса.
— Знаете, у меня клиентка недавно купила дом в Подмосковье. Говорит, утром просыпается под пение птиц, а не под сигнализации машин. Воздух чистый, соседи здороваются, яблони цветут прямо под окнами.
Я улыбнулась, представляя эту картину.
— Я сама скоро стану «замкадышем», и это, поверьте, комплимент, а не приговор.
Лидия тихонько фыркнула, но в её взгляде появилась задумчивость.
— Думаешь, там можно... прижиться?
— Выбирайте себе деревеньку, Лидия Михайловна, — я подмигнула ей. — Я буду приезжать с корзинкой и дочкой. Мы устроим пикник на траве, как в старых фильмах.
Она мечтательно посмотрела вдаль, словно уже видела этот пикник.
— А Катя? Она ведь городская до мозга костей.
— Посмотрите на неё, — я кивнула в сторону подруги, которая сняла туфли и стояла босиком на краю пруда, держа Артёма за руку. — Разве это похоже на женщину, которая не сможет полюбить простые радости?
Лидия улыбнулась — впервые за весь день по-настоящему.
— Ты права. Она изменилась.
— Мы все меняемся, — я допила вино. — Просто некоторым требуется встретить своего Сашу, чтобы понять, что жизнь не заканчивается на работе.
К нам подошла Катя, сияющая и раскрасневшаяся.
— О чём шепчетесь?
— О том, как твоя мама будет выращивать помидоры в Подмосковье, — ответила я.
— Что? — Катя посмотрела на мать с удивлением.
Лидия Михайловна неожиданно расправила плечи.
— А что такого? Всегда хотела сад. Артёмке полезно будет знать, откуда берутся овощи. Не из супермаркета же.
Я подмигнула Кате, и она поняла, что произошло что-то важное. Её взгляд потеплел, когда она обняла мать.
— Мам, это замечательная идея.
Саша с Артёмом присоединились к нам, и мальчик тут же затараторил:
— Бабушка, а правда, что у нас будет дом с садом? А можно собаку? Саша сказал, что можно, если ты разрешишь!
И в этот момент я поняла, что моя работа здесь закончена. Семья Кати нашла свой путь, и теперь им предстояло пройти его вместе.
Я отошла к бару, чтобы взять ещё бокал вина, и замерла, наблюдая за ними. Катя и Саша стояли у раскидистой ивы, позируя для фотографий с гостями. Каждый кадр превращался в маленький спектакль — Саша подхватывал Артёма на руки, Катя смеялась, когда кто-то из родственников Саши что-то шептал ей на ухо. Никогда не видела её такой... свободной.
Саша улыбался так, будто всю жизнь держал эту улыбку взаперти, а сегодня наконец выпустил на волю. Никакого официоза, никакой сдержанности. Просто счастливый мужчина, который больше не прячется за идеально сидящим костюмом и выверенными фразами. Катя прильнула к нему, положив голову на плечо, и что-то сказала. Он рассмеялся — открыто, громко, запрокинув голову.
Я вспомнила ту ночь, когда она рыдала, захлёбываясь словами: "Он предал меня, Вика. Я видела его там, с этой... с этой..."
А сейчас... Сейчас она сияла. Сбросила не только страх, но и ту тяжёлую броню, которую носила годами. Даже её движения стали другими — плавными, мягкими, женственными.
Что удивительно, в этой свадьбе не было ни грамма пафоса или показухи. Никаких вычурных арок, голубей, километровых фат или пошлых конкурсов. Только настоящие эмоции, только тепло. Будто они решили, что достаточно притворялись в жизни, и теперь могут позволить себе роскошь быть настоящими.
Я улыбнулась, глядя, как Артём дёргает Сашу за рукав, показывая на что-то в пруду, и тот, не задумываясь, опускается на корточки рядом с мальчиком, полностью погружаясь в его мир. Этот путь они прошли вместе — через недоверие, боль, предательство и прощение. И, кажется, научились главному — видеть друг в друге не маски, а настоящих людей.
Я не успела закончить свои размышления, как услышала топот маленьких ножек по деревянной террасе. Моя дочка Машка неслась ко мне, придерживая пышный подол своего нарядного платья, которое уже успело измяться и, кажется, где-то испачкаться травой.