Мужчины, которым она обработала раны, уже пошли на поправку. Вчера после воскресной мессы они отправились в родной город в сопровождении охраны. Двое могли ехать верхом, еще двоих пришлось переправлять на телеге. На прощание они поблагодарили Мелисанду и вручили ей кошель с деньгами. По всему Ураху разошлись слухи о том, что Мелисанда спасла купцам жизнь. И как всегда бывает со слухами, при каждом пересказе они обрастали новыми подробностями.
Вчера к Мелисанде подошла какая-то женщина — ее сын сломал руку и кости почему-то не срастались. Девушка пошла с ней и сразу увидела, что кость выбита из сустава. Ловким движением она вправила вывих, как десятки раз делала на допросах после пыток на дыбе, которым подвергали воров и изменников. Мальчику сразу стало лучше, а его мать растрогалась до слез.
После этого ее вызвал к себе кузнец. Вместо того чтобы обратиться к цирюльнику или мастеру-хирургу, он послал за девчонкой с хутора, видя в ней врачевательницу. Мелисанду радовало оказанное ей доверие, но она понимала, что такая слава может выйти ей боком. Если цирюльнику и не было дела до ее подработок, то мастер-медикус и мастер-хирург явно будут недовольны вмешательством приезжей самозванки, ведь она уводила их пациентов. Вполне вероятно, что вскоре появятся первые слухи. Люди задумаются, как Мелисанда стала целительницей. И с какими темными силами заключила она сделку. В день нападения на караван Мелисанда увидела, как происходит подобное. Вот и теперь, шествуя по Пфальцскому переулку в сторону рыночной площади, девушка заметила, что не все смотрят на нее приветливо, не каждый здоровается с ней от чистого сердца. На лицах многих горожан читалось недоверие, даже страх. Нужно было соблюдать осторожность. Хотя сегодня на рынке не торговали, на площади все равно суетились люди. Перевернулась какая-то телега, и мешки с овсом оказались на земле. Два из них порвались, и извозчик пытался разогнать стайку мальчишек, воровавших зерно. Дети загребали овес двумя руками, ссыпали в подол котты, как в мешок. Извозчик размахивал плеткой, но мальчишки, разбегаясь в стороны, потом снова возвращались. «Как рой мух, — подумала Мелисанда. — Нет ничего страшнее, чем голод. Что им эта плеть?»
В результате мальчишек все-таки разогнала подбежавшая стража. Мелисанда свернула в переулок, где жили ремесленники. Издалека доносился стук молота.
Мастер Бартель, кузнец, ждал ее у двери своей мастерской. Внутри что-то грохотало, шипело и стучало, но сам мастер не мог работать. На его руке красовалась огромная повязка.
— Ну наконец-то ты пришла, девочка, — кивнул он Мелисанде. — Заходи.
— Здравствуйте, мастер Бартель.
Она пошла за ним в кухню и попросила служанку принести вино, воду и чистые тряпки. Хорошо, что в последние недели она собрала в лесу много целебных трав. Сейчас ее запасы были столь же внушительны, как когда-то у палача Мельхиора.
От мастера Бартеля несло спиртным. Наверное, он хлебнул пива для храбрости. А может быть, каждый день начинал с выпивки. Пока он не дергался и давал обрабатывать рану, Мелисанду это не волновало — во время работы в пыточной Эсслингена она привыкла к запахам и похуже.
Как она и ожидала, рана воспалилась. Мастер Бартель рассказал ей, что никогда не обращался к врачевателю и всегда лечился сам.
— Эти шарлатаны последний грош из тебя вытрясут, — ворчал он. — И за что? Намажут рану какой-то вонючей смесью, пустят кровь. Я им не доверяю.
Мелисанде хотелось спросить, почему же он тогда доверяет служанке с хутора, но девушка сдержалась. Ответ и так был ясен — служанке не надо много платить, она удовлетворится одним-двумя геллерами. За такие деньги мастер-хирург даже дверь тебе не откроет. Было уже за полдень, когда Мелисанда вышла из кузницы. Кузнец очень благодарил ее, даже предложил пообедать у него, но Мелисанда сомневалась, что он долго будет радоваться: мастер Бартель явно пропустил мимо ушей ее слова о том, что повязку нужно менять, а значит, его рана скоро опять воспалится. А потом мастер Бартель наверняка обвинит в этом Мелисанду и потребует, чтобы она лечила его бесплатно.
Девушка пошла обратно к рыночной площади. Впереди собралась толпа, люди перешептывались. Похоже, что-то случилось. Но на площади не оказалось никого, кроме пары увлеченных беседой торговок и слуги, тащившего тележку с яблоками.