Де Брюс встал на колени, палач подошел к нему. Кажется, Мельхиор что-то сказал графу: по традиции палач должен был извиниться перед своей жертвой, прежде чем выполнить приговор. Вендель удивленно вскинул брови, присматриваясь. Да, сомнений быть не могло, губы палача шевелились. Но палач из Эсслингена был немым! Как такое возможно? Мгновение назад Вендель мог бы поклясться, что это тот же самый человек, но теперь у юноши появились сомнения. Наверное, он просто готов был увидеть в любом палаче своего мучителя и спасителя. А может, он вообще уже не помнит, как выглядел Мельхиор на самом деле. Его воспоминания померкли, он даже не смог бы сказать, какого цвета глаза у того палача, а тут вдруг подумал, что узнал его. Рыжая прядь? Ну и что? Многие люди были рыжими. Да, скорее всего, он ошибся. Это все от нервов, точно.
Вендель обвел взглядом толпу, надеясь увидеть Мертена, но тщетно. Ему так хотелось поговорить со своим другом. Вендель был уверен, что после разговора с Мертеном смог бы все расставить по своим местам. Юноша разочарованно повернулся к эшафоту — и как раз вовремя. Священник произнес последние слова, и палач занес меч. Де Брюс ждал удара, гордо вскинув голову, слабость, на время сковавшая его тело, уже отступила. Палач замахнулся, собираясь нанести удар с разворота… и меч обрушился на доски эшафота.
Над площадью воцарилась недоуменная тишина. А потом все произошло очень быстро. Палач спрыгнул с эшафота и скрылся в толпе. Стражники бросились ему вдогонку. Солдаты, стоявшие вокруг площади, удивленно переглянулись. Де Брюс отпрыгнул в сторону, его рыцари помогли ему спуститься с эшафота. Священник упал на колени и начал молиться. Граф Ульрих вскочил, отдавая приказы. Повинуясь его распоряжению, стражники оставили преследование палача и бросились к трибунам — как и солдаты, только сейчас осознавшие всю серьезность случившегося.
Все это длилось всего несколько мгновений. Как палач, так и Оттмар де Брюс скрылись в толпе. Граф Ульрих созвал свою стражу, но Вендель сомневался, что они чем-то смогут помочь: в толпе началась давка, кто-то вскрикнул от боли. Все пытались поскорее убраться с площади, никакие крики и приказы не могли остановить испуганных людей. Вендель опять огляделся в поисках Мертена, но его друг как сквозь землю провалился. Люди все сильнее напирали на трибуны, и те под их натиском готовы были в любую секунду рухнуть.
Вендель вскочил.
— Пойдем! Нужно убираться отсюда! — Он потянул отца за рукав и шмыгнул в переулок за трибунами, куда толпа еще не успела добраться.
Крики стали тише, но в голове у Венделя шумело. Мертен исчез. Палач исчез. Де Брюс исчез. Если это действительно был Мельхиор, то он работал на де Брюса. Какой коварный план!
Нужно поскорее вернуться в Ройтлинген. Отец и сын добежали до своих лошадей и, вскочив в седло, галопом понеслись из города.
Мужчины едва не загнали коней. Склон был крутым, а тропинка — узкой и каменистой. Выбравшись из толпы, заполонившей площадь, и оседлав заранее приготовленного коня, де Брюс сразу взял командование на себя. Не тратя лишних слов, он и его люди поскакали на юг, в сторону Ульма. Адлербург находился в противоположной стороне, так что тут его искать не станут.
Когда до Ураха осталось два часа езды, де Брюс поднял руку, и все всадники сразу осадили коней.
— Мои верные рыцари! Я благодарю вас за помощь. Я горжусь вами. Ваш план был безукоризнен. Хотя вы могли бы посвятить меня в него и пораньше. — И он расхохотался.
Все промолчали.
Фон Закинген кашлянул.
— Что вы теперь собираетесь делать, господин? Куда вы направитесь?
— У меня есть могущественные друзья по ту сторону Альп, — ответил де Брюс.
Он был доволен, что вовремя успел заключить достаточно много военных союзов. И что повсюду было немало обязанных ему людей.
— Дальше я поеду один. Так будет безопаснее. И для меня, и для вас. — Де Брюс помолчал. — Эберхард фон Закинген, помните о задаче, которую я перед вами поставил. Если вы добьетесь успеха, я хочу узнать об этом немедленно. Как только у меня будет такая возможность, я сообщу вам, как со мной связаться. А до тех пор вы будете служить моей супруге.
— Как пожелаете, господин, — кивнул фон Закинген. — Еще распоряжения?
— Нет. Но мне нужен меч. — Он протянул руку, и Эберхард передал ему свое оружие.
Надев ножны, де Брюс обнажил клинок и провел пальцем по лезвию.
— Отлично, — пробормотал он. — И деньги. Все, что у вас есть при себе. И одежда. Никто не должен заметить, что я только что сбежал из-под меча палача.