Если Земпах выдвинет обвинение и совет начнет разбирательство, то дела будут плохи. Тайна Мелисанды, вероятнее всего, будет раскрыта, а значит, ее жизни угрожает опасность.
Неужели он ничего не может сделать? Нет, есть кое-кто, кому под силу помочь им. Нужно посвятить в их тайну мастера Генриха. До сих пор Раймунд не хотел втягивать в это своего единственного друга, но теперь не видел иного выхода. Ему нужна была помощь Генриха. Вернее, не ему, а Мелисанде.
Она должна пригласить Генриха сюда завтра же утром и все ему рассказать. Генрих что-нибудь придумает.
А что будет с ним, бывшим палачом, неважно. Раймунд чувствовал, что и так скоро умрет. С каждым днем ему становилось все хуже, силы покидали его. Он не доживет до следующей весны. А может быть, и до этой осени. И хорошо, считал он. Так он не будет обузой для Мелисанды. Да и его мучения прекратятся. Пришло время предстать перед Господом и получить свое.
Мелисанда глубоко вздохнула, остановившись на пороге ратуши, располагавшейся рядом с монастырем доминиканцев. Теперь ее судьба была в руках Господа. Все произошло так быстро, что Мелисанда не успела как следует подумать о случившемся и принять решение. Размышлять о том, что делать, нужно было вчера, но она потратила драгоценное время на самоедство и оплакивание несчастной любви.
Стук стражника пробудил ее от глубокого сна, в который она провалилась после мучительных раздумий. Еще не придя в себя, она встала с пола и пошла к двери. Головная боль мешала думать, и девушка уже протянула руку к двери, когда с ужасом поняла, что до сих пор одета в женское платье.
Она помчалась в свою комнату, чуть не упала, зацепившись за стул, и быстро переоделась. Раймунд поднял левую руку. Судя по его глазам, он что-то хотел сообщить ей, но у нее не было времени. Стражник и так уже долго ждал. Он в любой момент мог ворваться в дом.
— Не волнуйся, все будет хорошо, — шепнула она Магнусу и быстрым шагом направилась к двери.
Волнуясь, она вышла в предутренние сумерки и побрела за стражником по улицам Эсслингена, еще полупустым в такую рань. Мелисанда не рассчитывала, что ее вызовут к совету в самом начале дня. Ей хотелось расспросить стражника, что происходит, но все считали ее немым палачом, а значит, оставалось только молча следовать за ним.
В ратуше стражник повел ее в подвал. Но зачем? Совет обычно заседал в большом зале на верхнем этаже.
Стражник открыл какую-то дверь и жестом пригласил ее войти. Едва она выполнила его указания, как мужчина захлопнул за ней дверь, а сам остался снаружи.
Мелисанда растерянно огляделась. В подвале было темно, и девушке потребовалось какое-то время, чтобы глаза привыкли к слабому свету. В следующее мгновение она поняла, что кроме нее тут находится еще один человек. Конрад Земпах.
— Ты знаешь, что у тебя неприятности, Мельхиор?
Мелисанда кивнула.
— Меня это очень печалит. — Земпах подошел поближе и осмотрел ее с головы до ног. — Хотя ты всего лишь немой подмастерье, работаешь ты отлично. Твой дядя, Раймунд Магнус, ничуть не преувеличивал, говоря, что из тебя выйдет превосходный палач. Я очень ценю твою работу. — Он подошел еще ближе.
Мелисанда поняла, что, несмотря на столь ранний час, советник уже успел приложиться к стакану.
— И я очень хотел бы, чтобы ты и дальше работал в нашем городе. — Он гордо выпрямился. — Поэтому я решил замолвить за тебя словечко в совете.
Мелисанда нервно сглотнула. Она не знала, как реагировать на слова Земпаха и подозревала, что благодарить его еще рано.
Похоже, он угадал, о чем она думает.
— Конечно же, я жду от тебя ответной услуги. — Земпах наклонился к ней и заглянул в глаза.
Мелисанда поспешно кивнула.
— Очень хорошо, — пробормотал советник. — Очень хорошо. — Он принялся расхаживать по подвалу. — Естественно, ты думаешь, как можешь отблагодарить меня за помощь. Дело в том, что ты отвечаешь за городской бордель. А значит, можешь помочь мне. Видишь ли, у меня особые вкусы в вопросах слабого пола. — Земпах всмотрелся в лицо Мелисанды, будто пытаясь угадать, понимает ли его молодой палач.
Мелисанда выдержала этот взгляд. Неужели ей удастся отделаться так просто? Найти ему какую-то особую проститутку? И все?
— Мне нравится… пожестче, если ты понимаешь, о чем я. — Ухмыльнувшись, он облизнул губы. — Да, думаю, понимаешь. Тебе ведь тоже нравится, когда они кричат и плачут, верно?