Уставшая, она вернулась домой и, чуть не плача, рассказала Раймунду о своей неудаче. Странно, но он ничуть не расстроился. Слабо улыбнувшись, отец погладил ее по щеке. Его слабые пальцы были сухими и тонкими, как осенние травы.
Вот уже несколько часов она сидела рядом с ним, вытирала ему лоб — на коже тут же снова проступал пот — и держала его за руку. Солнце только что скрылось за городской стеной, над домом сгущались сумерки. Мелисанда настороженно вслушивалась. Мастер Генрих должен был успеть попрощаться с другом. Неужели Господь настолько жесток, что лишит Раймунда этой милости?
Она перекрестилась и вновь повернулась к отцу. Каждый вдох, наполненный болью, приносил мучения и мог стать последним. Мускулы на его лице напряглись, в глазах отразилась паника, и он, словно утопающий, схватил Мелисанду за руку. Взгляд умирающего, казалось, остекленел. Девушка ободряюще сжала его ладонь и, заглянув ему в глаза, поняла, что отец ослеп.
— Я здесь, Раймунд Магнус. — Мелисанда вложила в эти слова все тепло, на которое была способна, хотя ее сердце леденело от страха. — Все будет хорошо.
Больше говорить было нечего, поэтому они ждали вместе, слушая затихающий шум города и не теряя надежды, что мастер Генрих все же придет.
Одна свеча почти догорела, и Мелисанда зажгла другую, когда у дома послышались шаги. В дверь тихо постучали.
— Мельхиор, Раймунд, это я, Генрих.
Мелисанда подбежала к двери и впустила мастера в дом. Затем она молча провела его в комнату Раймунда. Говорить ничего было нельзя. Несмотря на то что мастер Генрих был единственным другом Раймунда, Магнус так и не посвятил его в тайну Мелисанды. «Так для Генриха будет безопаснее, — объяснял Раймунд. — Если он ничего не знает, его не смогут обвинить в соучастии. И для тебя так безопаснее, Мелисанда. Чем меньше людей знают о тебе, тем меньше шансов у де Брюса выследить тебя. Не забывай об этом». Мелисанде хотелось поговорить с мудрым мастером, спросить его совета, излить ему душу, поделиться горем. Но она дала клятву Раймунду, и эта клятва сковала ее уста. Она хотела оставить мужчин наедине, но Раймунд протянул к ней руку.
Генрих испуганно повернулся к девушке:
— Он больше ничего не видит?
Мелисанда кивнула, и, хотя мастер Генрих поспешно отвернулся, она заметила слезы, блеснувшие в его глазах.
— Раймунд, друг мой, у меня сердце разрывается, когда я думаю о том, что должен попрощаться с вами.
Раймунд не шевельнулся, но и его слепые глаза наполнились слезами. Он почти задыхался. Отпустив ладонь Мелисанды, Магнус потянулся к Генриху. Тот понял его жест и сжал руку умирающего. Раймунд коснулся губами руки Генриха, а затем опустил ладонь друга на тонкие пальцы Мелисанды.
— Не волнуйтесь, Раймунд, друг мой. Я понял, о чем вы просите меня. Не сомневайтесь, я выполню вашу просьбу. Я присмотрю за вашим племянником. Мельхиор — умный и работящий паренек. Он пробьется в жизни и без вас. А если ему понадобится помощь, я буду рядом. Вы ведь всегда помогали мне, так что положитесь на меня.
Слезы ручьями лились по впалым щекам Раймунда. Мелисанда наклонилась и прижалась щекой к его щеке.
— Я думаю, уже пора, — тихо произнес мастер Генрих, глядя на затихшего Раймунда.
Мелисанда выпрямилась. Они вместе подняли исхудалое тело палача и осторожно уложили его на пол — считалось, что так легче найти путь в загробный мир. В отблесках свечи Раймунд, казалось, парил над полом, как сухой лист.
Мелисанда встала на колени рядом с мужчиной, когда-то заменившим ей отца. Девушке хотелось утешить Раймунда, сказать ему, чтобы он не тревожился за нее, но в присутствии мастера она не могла произнести ни слова. Мелисанда нежно погладила отца по щеке, а мастер Генрих взял его за руку и громко запел молитву. Когда он умолк, воцарилась торжественная тишина и только слышался слабый хрип Раймунда.
Мастер Генрих достал из сумки пузырек и вытащил пробку. Мелисанда удивленно уставилась на него.
Пивовар улыбнулся.
— Если рядом нет священника, то соборование должен провести любой добрый христианин, чтобы душа не заблудилась в мире мертвых. Так говорил Господь.
Он капнул елеем Раймунду на лоб и прошептал знакомые Мелисанде слова: «Через это святое помазание по благостному милосердию своему да поможет тебе Господь по благодати Святого Духа. И, избавив тебя от грехов, да спасет тебя и милостиво облегчит твои страдания». Дрожь прошла по телу Раймунда. Несчастный в последний раз застонал, затем тело его обмякло.