— Все хорошо, — начала шептать, поглаживая спину графа, — все хорошо. Они уже не видят вас. Не видят. Адам, — оборачиваясь к так же застывшему в ступоре кузену, — бегите, найдите нашего извозчика!
— Да! — срываясь, сказал он, и отмахиваясь от столпившихся людей, побежал.
— Кай, вы слышите меня? — впервые обращалась к нему по имени, — Кай, можете встать? Нам нужно уйти отсюда. Можете? Что? Нога болит? Сильно? Не молчите, я прошу вас! — с искренним беспокойством и болью в голосе говорила ему.
— Д-да… болит…я…я не уверен, что встану… — еле слышно прошептал граф.
— Упирайтесь на меня. Нужно выйти из рынка. Извозчик не проедет сюда. Давайте, вставайте! Ну же… — и цепляясь за тебя, Кай начал потихоньку подниматься, всячески стараясь скрыть под шалью лицо, — вот так. Хорошо. Идемте, — подождала ты.
Вы медленно шли меж рядами рынка, а некоторые люди следовали за вами, продолжая глазеть и обсуждали. Все, без исключения, от малого до великого, говорили свои отвратительные слова, нанося неизгладимые раны на сердце несчастного графа. Тебе хотелось ударить каждого, кто хоть слово проронил сейчас. Их поганые, завистливые рты продолжали болтать, и ты понимала почему граф заперся в своей усадьбе, и избегал общения. Горожане не имеют ни капли жалости и сострадания. Для них его горе, это лишь насмешка, и это ужасно.
— Хватит! Дайте дорогу! — кричала на них, — хватит за нами идти!! — но глупые горожане, плелись следом, желая увидеть лицо молодого человека.
Ты была окончательно разочарована в людях. Дорога к повозке длилась мучительно долго. Ощущая дрожь Кая, понимала, как ему сейчас тяжело, и от этого старалась тащить его быстрее, хоть и не очень получалось. Наконец-то услышала знакомый голос, который хоть немного успокоил.
— Анна, мы тут!!! — окликнул вас Адам, стоя у повозки. Ускоряя шаг, ты из последних сил дотянула мужа к извозчику.
— Все, мы сейчас уедем домой. Слышите меня? — обращалась к мужу, и не без труда усаживая его, а потом влезла и сама, хлопая дверцей, — трогай! Поехали!! — и повозка двинулась с места.
— Нечего тут смотреть! Цирк окончен! — громко сказал Адам, разгоняя оставшихся зевак.
Ты и муж сидели в повозке, не осознавая, что сейчас произошло. Мужчина все ещё дрожал, боясь, что напугал тебя своим видом. Боялся, что теперь ты точно сбежишь с его кузеном прочь, и все что ему остается после этого позора, это покончить с собой. Самое страшное, что могло с ним стать, произошло. Как быть дальше, Кай не знает. Ему плохо, больно, и видя это, ты потянулась к нему рукой, касаясь его дрожащих ладоней.
— Все закончилось, — тихо прошептала, но он отмахнулся от твоей руки, — тише, не надо так, — добавила, опять трогая его пальцы, а после аккуратно потянулась к шали, желая снять её и показать мужу, что тебе не страшно. Показать, что ты не испытываешь никакого отвращения, но он до боли сильно ухватил твою руку.
— Не касайтесь меня, — еле выговаривая, произнес граф.
— Я видела его. Я его видела. Как и все они, — говорила, пытаясь быть спокойной, — только мне не смешно. Не страшно. Мне не противно…
— Замолчите!!!
— Нет. Я не буду молчать. Дайте мне сказать, прошу.
— Нет!
— Но…
— Можете по прибытию сразу собирать свои вещи и уходить! Вы теперь свободны! — кричал он, все туже натягивая шаль на лицо.
От его слов сжималось сердце и на глаза наворачивались слёзы. Тебе было больно видеть Кая таким, а он чувствовал себя жалким. Несмотря на холод с его стороны, ты пододвинулась ближе к мужчине, и бережно потянулась рукой к его лицу, укладывая на свое плечо.
— Я не оставлю вас. Я ваша жена. Пред людьми и перед богом. Я дала свадебную клятву, и буду держать ее до самой смерти.
— Зачем? Вы не любите меня. И теперь никогда не полюбите. Уходите, вы свободны, Анна. Так будет для вас лучше.
— А для вас? Для вас ведь нет.
— Довольно!
— Нет, я не уйду. Вы не хотите, чтобы я уходила, — тихонько шептала ты, поглаживая голову супруга, — все будет хорошо. Этот день забудется завтра. Какое вам дело до этих зевак? Глупые люди. Пусть смеются, нам то что? Все хорошо, я ведь с вами. Я вас не брошу… — ласково говорила ты и граф удивительным образом успокоился.
В таком положении вы доехали до особняка. Но стояло открыть дверцы повозки, ярость и злость опять вернулась к его светлости. Еле выходя из нее, ощущая боль в колене, он отказался от твоей помощи.
— Не трогайте меня! Я сам!
— Но ведь…
— Ваша светилось! Что с вами?! — испугано бежал к вам управляющий, видя, что что-то не так, — ваше лицо? Где ваша трость?
— Немедленно найди мне маску! Чтобы к вечеру была!!!