дя глаза и почему-то сильно волнуясь. - Я не желаю, чтобы это приглашение как-либо компрометировало меня перед обществом, и в первую очередь сердечно вас прошу не рассказывать о нынешнем ни единой живой душе. - Все будет так, как вы скажете, прекрасная Моник Легран. Вам не о чем беспокоиться, я не позволю, чтобы свет думал о вас плохо. По нраву ли вам пришелся мой подарок? - Он... прелестный. Благодарю вас, - ладонь Моник непроизвольно легла поверх колье, блестящего на шее. - По правде говоря, не думала, что вы явитесь по моему приглашению. - Отчего же? - Вы могли посчитать это очередной попыткой выяснить вашу личность, - смело ответила Моник. Маска вздрогнул и немного изменил позу. Девушка отодвинулась, словно предчувствуя опасность. - И в чем же ваша истинная цель? - спросил он едва заметно изменившимся тоном, вальяжно раскинув руки по спинке сидения. - Мне трудно сформулировать это... В свой день рождения мне почему-то сильно захотелось побыть наедине с кем-то вроде вас... Я чувствую, что мне это необходимо. - Наедине? - переспросил маска дрогнувшим голосом и резко подался вперед, ближе к девушке. Теперь - он удивился. Приятно удивился. - Наедине. Просто побыть вдвоем с вами. Без посторонних, без шума толпы, без... присмотра отца. Не волнуйтесь, мне все равно, кто вы и как выглядите. Мне необходим именно тот, о ком я ничего не ведаю. - Вы пришли одна? - сухо осведомился маска, стараясь не выдать дрожи от волнения. Его практически трясло, словно в лихорадке, от осознания того, какая легкая и наивная добыча ему попалась, и как бесконечно сладостно тянется это ожидание перед главным моментом их сегодняшней встречи. - Невдалеке, на выходе к тропинке, моя служанка. Она подаст сигнал, если увидит кого-то, кто может сорвать нашу встречу. - Неплохая подготовка, Моник Легран. - Благодарю. - Я правильно понял: вас не интересуют мое имя и внешность, и вы не будете с помощью женского кокетства и высокого положения стараться добиться от меня раскрытия моей тайны? Дочь короля отрицательно помотала головой. Дочь короля не смотрела в глаза маске. Дочь короля опасалась. - Что же, это... это... с таким мне еще не доводилось сталкиваться. Так скажите мне, юная леди, почему же вы не поднимете на меня своих прекрасных глаз? Вот он я, пред вами. - Я полагаю, вы знаете ответ на этот вопрос даже лучше, чем я. - Я - знаю. Но еще я хочу знать, что думают об этом окружающие. - Люди теряют сознание, глядя вам в глаза. Я не понимаю, как они еще не начали вас бояться, а все продолжают по-прежнему любить. Маска усмехнулся той недоброй усмешкой негодяя, которому поют дифирамбы. - Что же, разве не любовь и вас привела сюда сегодня ночью? - Не только она, - призналась Моник. - Одиночество и любопытство. - Второе часто карается, - заметил невзначай ее собеседник. - Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, на что так и не хватило духа. - Моник, закройте глаза. - Зачем? - Закрывайте. Если вам непринципиально видеть мое лицо, то я, так и быть, могу посидеть перед вами и без маски. Она, знаете ли, весьма неудобная - тугая. И уж будьте любезны, зажмурьтесь покрепче - пропала у меня на сегодня охота убивать. Девушка, не веря в происходящее, но испугавшись слов маски, крепко закрыла глаза, и даже накрыла их поверх ладонями, чтобы наверняка. - Да что вы такое говорите? Кого и зачем вам убивать? - Все, кто видел то, что под маской - умирали мгновенно. Только зеркала знают, в чем моя суть и моя беда. - Поэтому вы... не смотритесь в них! - выдохнула девушка, замирая от страшной догадки. - Верно. Маска стала моим спасением. Но мне пришлось стать ее рабом, чтобы моим рабом - стало общество. Вы убеждали меня, что вас не интересует мое лицо, однако теперь я чую ваше любопытство, юная леди... Оно влечет меня сильнее магнита. - Что... - шептала она на грани слышимости, - что же вы скрываете под ней?.. Мгновение спустя раздался тихий скрежет, касание пластика о каменную поверхность стола и еще один звук, похожий на тихое горение пламени. - Под маской обитает Зло, - словно из-под земли ответили могильно-холодным голосом, резко оторвали от лица ладонь юной Легран и потянули с неистовой силой. Моник коротко вскрикнула от неожиданности, но глаз не раскрыла. - Выдержите ли вы? - требовал голос, который стал будто тысяча голосов, слившихся воедино. - Сможете ли теперь побороть свое любопытство, чтобы сохранить себе жизнь? Голос ножом рассекал тишину бархатной летней ночи. Девушка ощутила, что из глаз потекли слезы - то ли от страха, то ли от того, что она слишком усердно сжимала веки. Ладонь ее продолжали тянуть насильно, пока не опустили во что-то холодное и сухое, словно истлевший пепел или пыль. Моник вскрикнула - на этот раз от отвращения. - Все происходит, как и всегда. Не желая вам вреда, я убиваю вас. Вы желаете заглянуть под маску, но верите ли вы в то последнее мгновение перед смертью, что я не хотел этого?.. - Что это? Боже мой, что это? В чем моя рука?! - Это мое лицо, юная Моник Легран, чье любопытство станет причиной гибели! - О, господи, о боже! - шептала девушка, стараясь высвободить руку из хватки, но пальцы лишь водили по сухому и холодному, снова и снова, будто перебирали остывший песок. - Не может того быть - вы меня разыгрываете! - Откройте же глаза и убедитесь сами, что я не лгу, - настойчиво говорили ей легионом голосов. - Нет... нет... - Любопытство. Год за годом. Сколько людей ушло, загубив себя этим любопытством! Оно травит мне душу, как капля яда в бочке старого вина. Но люди настолько глупы, что готовы умирать, лишь бы увидеть мое лицо! - Пожалуйста... п-пожалуйста... - всхлипывала Моник. - Скажите мне, только честно, Моник Легран. Ответите честно - и я освобожу вашу руку. Желаете ли вы сейчас открыть глаза? - Да! Я желаю, но не сделаю этого! В следующий миг дочь короля смогла прижать ладонь к своему лицу - маска сдержал свое слово. - Почему нет?! - яростно спрашивал легион голосов. - Потому чт-то... моя ж-жизнь... мне... д-дороже, - заикаясь от страха, отвечала Моник, и все крепче жмурилась, хотя глаза ее уже начинали болеть от этого. - О, мне вас так не хочется терять! - П-почему вы... такой? - жертва осмелилась на вопрос, чем вновь поразила нашего героя (или злодея?). - Слушайте же! Виной всему контракт, который я заключил много лет назад. Я был молод и глуп, и больше всего на свете мне хотелось, чтобы меня все любили, чтобы у меня получалось всё - но без особых усилий. Лишь одно существо могло дать мне такое могущество... - маске пришлось прерваться из-за женского крика. Моник вздрогнула, узнав голос своей служанки. Вопль ужаса прекратился почти так же скоро, как и начался - лишь эхо продолжало гулять по саду. - Жизель! Жизель? - закричала Моник, - что с ней? Что вы с ней сделали? - Я не хотел... случайность... Моник! поверьте. Она появилась неожиданно, я лишь обернулся на шорох, и она... - Что?! - Она уже мертва, Моник... Простите меня, но я должен уйти. На ее крик сейчас сбежится все королевство, а я пока что не хочу никому причинять зла, - звук горения прекратился, и палец маски нежно скользнул по щеке девушки на прощание. - Мертва? Мертва?! Сейчас же верните ее к жизни! - кричала Моник, все еще боясь раскрыть глаза и не понимая, что ее собеседник уже растворился в ночи несколько секунд назад. К беседке бежали стражники, сверкая доспехами в свете луны. Только когда Моник услышала их голоса совсем рядом, она открыла глаза и тут же сорвалась с места - в ту сторону, откуда, как ей показалось, она слышала крик Жизель. Служанка лежала в траве, уже ледяная, окоченевшая, с широко распахнутыми глазами и раскрытым ртом. Предсмертная гримаса ужаса исказила ее лицо и так и осталась на нем. Мучительные судороги пробирали тело, когда Моник старалась представить себе, что ее служанка увидела за мгновение перед смертью. Упав на колени перед трупом, дочь короля протянула руки к небу, чтобы осмотреть ладонь, бывшую насильно погруженной во Зло. Лучи луны превращали кисть девушки в омертвелый кусок плоти, такой же черной, как маска недавнего собеседника. Испугавшись, Моник спрятала руку в складках платья. Она понимала, что это еще не конец. И в голове ее настойчиво звучал голос целого легиона, утверждающий, что кусочек Тьмы теперь живет внутри нее.