Пять дней пролетели на удивление незаметно. Погода была замечательной, старинные русские города, куда я действительно сама бы ни за что не выбралась, казались уснувшими в позапрошлом веке. Чета супругов была неизменно приветлива, терпелива и любознательна.
Когда бы я узнала о том, что храм Покрова на Нерли, располагающийся всего в полутора километрах от Боголюбова, является памятником сыну Андрея Боголюбского? Князь сам выбирал место, но не учел того, что храм будет затопляться в половодье. Неизвестные зодчие поставили на фундамент белокаменный постамент, который при строительстве постепенно засыпали землей. В итоге получился искусственный холм высотой более трех метров. Чтобы создать впечатление высоты строения, зодчие возвели стены храма не абсолютно вертикальными, а чуть-чуть наклоненными внутрь в своей верхней части. Так родилось ощущение невесомой легкости и изящества.
А Переславль-Залесский? Музей-усадьба «Ботик» хранит ботик «Фортуна» юного императора Петра. Здесь же находится Горицкий монастырь, основанный еще Иваном Калитой в XIV веке. Самым любопытным оказалось сообщение о том, что двойные святые ворота монастыря в разное время года и суток выглядят по-разному. А для набора кладки для ворот мастеру понадобилось десять разных форм кирпичей.
Последним городом в программе значился Ярославль. Автобусная экскурсия дала общий обзор города, а краеведческий музей удивил богатством экспонатов. Ценные иконы четырнадцатого, даже тринадцатого веков, «геометрические картины» Фалька, «Зеленый шум» молодого Грабаря…
Вела экскурсию дама, влюбленная в свое дело. Она не просто рассказывала о том или ином предмете, хранившемся под стеклом, – она разговаривала с ними, абсолютно забыв, что ей в спину дышат десять разноязыких туристов. Переведя текст о богатстве местного краеведческого музея, я вздохнула с облегчением.
– А теперь, – вдруг звонко объявила экскурсовод, – участники кружка народного танца нашего городского клуба покажут вам композицию под названием «Сватовство». Пройдем в зал для заседаний.
Оживленно переговариваясь, туристы последовали за ней.
– Сейчас молодежь местной школы покажет нам танцевальную композицию «Сватовство», – сообщила я своим подопечным.
– А что такое «сватовство»? – тихо спросил господин Адам.
– Это старинный русский обряд. Теперь он уже не существует. Когда молодой человек хотел жениться на девушке, он засылал к родителям девушки сватов… то есть посредников…
Заиграла музыка, на сцене появились девушки и юноши в очень красивых народных костюмах. Они легко двигались по сцене, садились на лавки, вставали, пели, водили хороводы, и все это время я растолковывала супругам Адам происходящее на сцене.
– Вот пришли посредники. Они говорят родителям невесты… – я замешкалась, – короче, они хотят совершить сделку.
Господин Адам с пониманием закивал.
– Невеста – товар, а посредники привели купца – потенциального жениха. Теперь родители невесты и сваты должны оговорить условия сделки: что дадут родители невесты, где будут жить молодожены и так далее, – продолжала объяснять я.
– А невеста? – поинтересовалась госпожа Адам.
– Как правило, невеста не присутствует при этом разговоре. Она сидит в своей комнате и ждет решения родителей.
– А если она не хочет замуж за этого парня? – ужаснулась немецкая дама.
– Вот как раз это сейчас и происходит на сцене…
Действительно, девушка, изображавшая невесту, очень натурально падала на колени перед образами, припадала к коленям матери, молила отца и обливалась слезами.
– Какой ужас! – расчувствовалась госпожа Адам. – У нас в старину такое тоже случалось. Девушки должны были повиноваться воле родителей и выходить замуж за нелюбимых, – говоря это, она с нежностью смотрела на супруга.