– Будь всегда такой же искренней и солнечной, как эта весна, – услышала я его голос совсем рядом.
Он повернулся и вышел за порог. «Я его больше никогда не увижу», – подумала я, глядя ему в спину. Но грусти не было. Я прижимала к груди мохнатую игрушку, и на душе было спокойно и безмятежно, словно кто-то разгладил ее смятые складки, укрепил ослабевший стержень. И теперь она была сильной и бодрой, как бледный тюльпан в стакане, бесстрашно подставляющий свои лепестки навстречу свету.
Эфир имени меня
Мягкие губчатые наушники отрезают от меня все привычные звуки – стук нашей разболтанной двери, звон чашек, перебранку звукорежиссера с помощником. Дверь студии захлопнулась с алчностью капкана, и через широкое стекло я вижу задумчивое лицо звукорежиссера Леши Жукова. Но мне ни к чему на него любоваться! Взгляд движется дальше, за его спину, где в большое голое окно вплывает поздний зимний рассвет. Краски наступающего утра так неожиданны, так ярки. Я вещаю в пустоту эфира, и мне иногда кажется, что голос мой растворяется в космосе. Только звонки радиослушателей дают мне понять: я еще здесь, на Земле, и меня слышат люди.
Смена обещает быть тяжелой – в Москве лютует эпидемия гриппа, скосившая половину персонала нашей радиостанции «Мечта». Последней жертвой инфекции стал администратор сегодняшней смены, так что мы должны обойтись без него. С утра я столкнулась с чихающим помощником «звуковика» Петей Мальцевым, поглощающим из кружки чудовищных размеров чай с коньяком.
– Я лечусь, врачи советуют – всю заразу убивает, – авторитетно объясняет он мне.
Лекарство подействовало, Петя безмятежно заснул в кресле.
Леша делает мне отчаянные знаки, он не может найти нужный диск для концерта по заявкам. Я бросаюсь ему на помощь, лихорадочно перебирая коробки, и наталкиваюсь на искомый диск случайно – на нем стоит пустой бокал из-под Петиного «лекарства».
– Да проснись же ты! – свирепею я. – Работы невпроворот, а он дрыхнет!
– Я болен, – невнятно бормочет Петя, – прошу меня не трогать.
Сегодня в эфире грипп становится темой номер один, нам без конца звонят с просьбой передать пожелания здоровья знакомым и друзьям, страдающим от этого недуга. Через звуконепроницаемое стекло я вижу, как Леша борется с Петей за его разум, вырывая из рук бутылку коньяка, которым тот собрался продолжить «лечение». Мне ничего не слышно, но по характеру движений и накалу эмоций я вижу, что борьба происходит не на жизнь, а на смерть. Леша запускает рекламу, я вываливаюсь из студии, Петя обиженно обжигается пустым горячим чаем и мотает головой. Для прочистки мозгов я выдавливаю ему в чашку свой лимон.
– Две секунды, – предостерегает меня Леша.
Я снова в эфире. В два часа ведущие программы «Опера и мы» один за другим отказываются прийти на передачу. Причина все та же – болезнь.
– Кто же будет вести сегодня? – чуть не плачу я в телефонную трубку и заставляю Лешу искать по всем радиостанциям оперные записи.
Телефон! Помощник отзывается и таращит глаза, стараясь не дышать в телефонную трубку – это звонит главный продюсер нашей радиостанции.
– Танюша, – слышу я недовольный голос. – Вы что, сегодня с ума сошли? Что это за эфир? При чем тут грипп? Где все?!
Я стараюсь как можно вежливее объяснить ситуацию, и мой горестный рассказ о злодейском гриппе пронимает его.
– Что же мы будем сегодня давать, а? – недоумевает продюсер.
– А вы пригласите Лисенко, может, он нам что-нибудь расскажет, – я не могу удержать язвительного тона.
– Лисенко? – переспрашивает он. – А что, это идея!
Никто уже не может вспомнить, кто первый привел Лисенко к нам на радиостанцию. Он начал с простых утренних репортажей о фольк-жизни в стране, потом получил программу и незаметно, тихой сапой, раскрутился вовсю. Музыкальное направление нашей радиостанции кардинально изменилось – народная музыка затопила весь эфир.
– Что это? – ругался наш продюсер. – В самое лучшее эфирное время какая-то «Чибатуха» да «Семеновна»!
Но Лисенко удержался на плаву. Более того – получил еще одну программу. Не было часа, чтобы в эфире не звучал голос Лисенко вживую или в записи. А когда он понадобился тонущей в волнах инфекции радиостанции, так его не оказывается дома!