Баталов вздохнул и долго смотрел на залив, что-то обдумывая. Скорее всего, вспоминал детали и пытался понять, что упустил в той ситуации.
— В общем, пока я разрабатывал план, как всё исправить и, чтобы никто не пострадал, появились вы, ваше сиятельство. И проблема исчезла. Ну а отношения мы всё же наладили. Весьма взаимовыгодным династическим браком, — улыбнулся мужчина.
Так он про северян! Мне было не так интересно, чем они там обменивались, поэтому эту тайну я выведывать не стал. Меньше знаешь, крепче спишь. Договорились в итоге, и хорошо.
— Но это лишь один из дюжины. Подобных «неурядиц» в последнее время возникает всё больше. Они незаметны и со стороны даже незначительны, но я вижу общую картину, Александр Лукич. Чёрт с ними, перегрызлись бы. Так их возня может государству навредить, вот что плохо.
Право слово, лучше бы он манипулировал или даже угрожал. Так бы не вызвал сочувствия. Хотя это был полностью его выбор — взвалить на свои плечи такую ответственность. И вот вроде хорошо, что такой человек радеет за мир, но угробит же себя.
— Его императорское величество меня параноиком считает. Не скажу, что незаслуженно. Во многом так и есть. Я прагматик, ваше сиятельство. С большим опытом. Поэтому мне проще подстраховаться и предположить худший исход. Действовать быстро и порой жёстко, но зато предотвратить нечто худшее. И я даже рад, что наш правитель в чём-то может быть мечтателем. Мечтатели могут сотворить невозможное. Но только пока такие, как я, прикрывают их тыл.
Теперь его взгляд остановился на мне. Менталист изучал меня, не моргая. Разноцветные глаза словно в саму душу смотрели, хотя он не прибег к помощи магии.
— Вы не из тех, и не из других. Точнее, и то и другое. А, чёрт, — потряс он головой. — Простите, ваше сиятельство, но вы меня вынудили задуматься. Можно сказать, размечтаться, — Баталов неожиданно рассмеялся. — Ведь идеально. С вашей репутацией, даром, возрастом и стремительным взлётом — идеальное прикрытие, согласитесь.
Не поспоришь. Молодого графа Вознесенского никто всерьёз не воспринимал. Успел тот набедокурить и устроить скандалов. Но тем не менее род артефакторов был уважаемым и старым. Несмотря на репутацию, талант-то у парня был, и это знали все. А хороший артефактор — прекрасный союзник. Тем более молодой, у которого ещё эмоций через край, как и легкомысленных желаний. Такого подкупить гораздо проще.
Да и я занимался восстановлением репутации довольно скрытно, не заявляя о себе никому. Все мои заказы были от людей, далёких от любых интриг и политических игр. Ну, может, не считая сенатора Воронцова, но он был другом семьи.
Короче говоря, всё, что увидело общество — дуэль, выступление в суде с неприкрытой угрозой и благосклонность императора, выраженную на балу.
А тут ещё остров, целый народ и титул князя…
Прав был Баталов, идеальнее прикрытия и не придумаешь.
Скандальный выскочка, вдруг возвышенный и опьянённый властью, при этом понятия не имеющий, как ею пользоваться. Я бы на месте этих интриганов вцепился в такой шанс всеми конечностями.
— Признаюсь вам, — ещё больше развеселился глава конторы. — Если вы парочку из них на дуэли прибьёте, я бы не возражал.
— Роман Степанович, — шутливо-осуждающе покачал я головой. — Вы же не считаете меня столь кровожадным?
— Не считаю, — перестал улыбаться Баталов. — Поэтому и не возражал бы. Ну а если серьёзно, то Мейснер так просто от вас не отстанет. Я пока не понимаю до конца, зачем ему столько территории на Петербургском острове, но его интерес к Тучкову буяну с трудом удалось погасить. И то, затаил он обиду, однозначно.
Так вот с чьей помощью у пристава Заужского получилось отстоять землю. Впрочем, чему тут удивляться.
И снова прав был менталист, князь не успокоится, судя по тому, что я узнал про этих неприкасаемых.
Встану я костью в горле у этого Мейснера. На фоне неудачи с Тучковым буяном такой костью, от которой непременно захочется избавиться, потому что это с виду несложно и быстро.
Наступила моя очередь крепко задуматься.
Вариантов, как и всегда, было множество. А вот эффективных уже не так много. Как и тех, которые не повлекут последствия, что придётся долго разгребать. А у меня другие планы были на эту жизнь.