Однажды, когда собирали они ужин, чья-то высокая фигура выросла в проеме входа в пещеру. Голос густой, но ласковый произнес:
— Пусть боги не забудут этот дом, пусть в нем всегда горит очаг, а закрома будут полны!
Владигор, не видя лица незнакомца, все-таки ответил:
— За добрые слова тебе спасибо. К нам проходи, к огню, поешь того, что и мы едим.
Незнакомец подошел поближе, и разглядели хозяева, что статен он, лицо имеет гордое, красивое, борода окладистая закрывает щеки и подбородок, но одежда его проста, если даже не убога, а в руке — посох суковатый. Мужчина, однако, Кудруне учтиво поклонился, чем доказал, что он не какой-нибудь смерд-невежда, с женщинами умеет обращаться.
— За приглашение спасибо, — сказал пришелец, — тем паче давно уж не ел я горячей пищи. Велигор меня зовут, купец я. Корабль мой с товаром от Карса-острова к устью реки Угоры правил, да в бурную погоду налетели мы на камни, что неподалеку от берега незаметные для глаза в воде торчали. Кто сумел, до берега добрался, кто потонул, я же, товар жалея, на корабле остался. Когда буря стихла, вижу, лодки от берега ко мне поплыли. Думал, помощь ко мне идет, ан ошибся. Народец местный, чуя поживу, к кораблю спешил. Мне надавали тумаков, весь товар на ладьи свои переложили, даже одежду мою забрали, я же на палубе остался, гол как сокол, холодный и голодный. Потом решился вплавь до берега добраться. Люди добрые дали мне ветхую крестьянскую одежду, накормили, но долго жить у них постеснялся — чем мог я их отблагодарить? Вот и пошел горами в Ладор. Там у меня товарищи-купцы живут. Может, чем и помогут. А что же, князь Владигор из Пустеня еще не возвернулся?
Владигор, оставаясь во время рассказа Велигора в тени, хмуро отвечал:
— Возвернулся, да не таким, каким уезжал из Ладора. Взгляни на меня — Владигора ты видишь, изгнанного из столицы своим народом. Так что, Велигор, мы с тобой одинаково несчастны: ты корабля с товарами лишился, я же — княжеского достоинства и подданных своих. С супругою своей, Кудруной, которой ты так учтиво поклонился, будем покамест жить в горах, перезимуем здесь. Если хочешь, с нами поживи, а то не сегодня завтра снег пойдет. Замерзнешь ты в горах в рваном своем плаще.
Тут приметил Владигор, что пришелец правую руку свою с тщанием немалым закрывает полою плаща. Без обиняков спросил:
— А с рукой-то у тебя случилось что?
И так ответил ему пришелец, ничуть не смутившись:
— Во время кораблекрушения руку я сильно повредил. Берегу ее теперь от холода.
— Дай взгляну на рану, — ласково Кудруна предложила. — Есть снадобье целительное у меня. Из Ладора его везла, поможет.
— Не трудись, княгиня, — пробормотал Велигор, покраснев от смущения. Растрогали его чуть ли не до слез ласковые слова Кудруны. — Заживет само собой.
Владигор же, на вертеле поворачивая истекающий жиром большой кусок козьей туши, сказал шутливо:
— А если и не заживет и придется руку твою больную от тебя отделить, не обижайся на богов, руки тебя лишивших. Был я в Пустене на состязании стрелков, где сыскал себе наградой дочь Грунлафа, Кудруну, так видел на ристалище одного стрелка, который тоже вроде безруким был. Так сей удалец, левой рукою лук держа, ловко стрелы пальцами той же руки выхватывал, накладывал на тетиву, которую, чем думаешь, натягивал?
— Чем же? — пожал плечами Велигор. — Неужто ногою?
— Ногою! — усмехнулся Владигор. — Нет, ногою неловко было бы. Зубами!
— Вот это новость! — Искренним выглядело удивление пришельца. — Что же, и удавалось попадать?
— Еще как удавалось! — гордясь чужою ловкостью, будто своей, радостно ответил Владигор. — Вторым по меткости оказался, вторым после меня! Я и сам когда-нибудь попробовать хочу так пострелять!
— Постреляешь, еще успеешь… — как-то неопределенно сказал Велигор, и Кудруна женским чутьем уловила кривинку в словах пришельца.
За стол уселись наконец, козье мясо, вареные корни лесных растений, ягоды мучнистые, хлеб заменившие, орехи, молоко, надоенное Кудруной у приведенной Владигором козы, недавно, похоже, разродившейся козленком, ели хозяева, ел и гость. Рассказам о путешествиях его по делам торговым не было конца. И мимолетно, но с желанием понять, что это за человек сидит, смотрела на него Кудруна. Иной раз на себе ощущала его взгляды, тяжелые, точно кто ладонь прикладывал к ее лицу. И чудилось ей, что видела она когда-то этого человека. Нет, не лицо припоминалось ей, а то, как он держался, как поворачивал голову. Даже волосы пришельца казались Кудруне знакомыми…