Через распахнутые настежь двери попасть в дом не составило труда. Людей внутри было море, и хорошо, что шикарный особняк способен вместить их всех. В самой большой гостиной играл диджей, окружённый танцующими людьми. В более спокойной обстановке столовой и кухни гости разбились на группы и общались по интересам. Через французские двери в холле был виден бассейн также заполненный людьми.
Я прогулялась по первому этажу, прислушиваясь к разговорам. Бессмысленный трёп, сплетни и обсуждение сериалов. Ничего интересного. На кухне перехватила пару чипсин и принюхалась к наполненным стаканам. Пиво. Естественно. Никто по-прежнему не обращал на меня внимания, и проигнорировав напитки, я вышла во двор.
Вот он праздник юности! Смех, мокрые тела в купальниках. Пиво в руках почти у каждого подростка. Да и бог весть что ещё можно найти в их карманах. Я оглянулась на дом и заметила пару слегка подсвеченных окон второго этажа. Ну и секс на месте. Всё как положено!
Вы не подумайте. Я не ханжа и не осуждаю. Мне же только тридцать, а не шестьдесят. Но я ненавидела всё это веселье в своё время и сейчас не испытываю такого восторга, как ребята, играющие в волейбол в бассейне. Моя ненависть к веселью не означает, что я никуда не ходила. Наоброт! Я должна была быть на каждом подобном мероприятии. И это было для меня настоящим испытанием. Мы ведь не забываем, что ради поддержания связей мне приходилось делать многое из того, что радости не приносило. Секс по заказу, слава богу, в этот список не входил. Но мне приходилось пить даже тогда, когда я не хотела. Собственно, с тех пор я ненавижу пиво.
Первый раз я напилась именно на вечеринке у Эрики Ровер. Мы играли в «Правда или желание», и в очередной раз мне досталось желание выпить целый стакан залпом. Ребятам казалось очень забавным, с каким отвращением я поглощала противную жидкость. Поэтому в следующий раз мне вновь достался стакан. И нетренированному организму хватило. Остаток вечера я помнила плохо. Более или менее я пришла в себя, когда меня домой вёз одноклассник. Сейчас я даже имени вспомнить его не могу, но тогда он спас не только мою репутацию, но, возможно, и жизнь. Уже потом из разговоров я узнала, что после третьего стакана пива голая купалась в бассейне, вешалась на шею к парням и вела себя отвратительно. Собственно, из рук одного не в меру ретивого подростка одноклассник меня и забрал, посадил в машину и увёз. Боже, да как же его звали? Мы ведь дружили два года, пока он не перевёлся в другую школу. Оливер? Да, кажется, Оливер. В общем, спасибо ему. После того как мы подружились, на вечеринках стало гораздо проще. Он присматривал за мной и не давал другим издеваться. Многие думали, что мы встречаемся, но нет. Наверное, ему было меня просто жалко. Мы никогда не разговаривали об этом. Но я уверена, что дело было именно в жалости. Пару раз парень попытался выяснить, почему я дружу с Эрикой и остальными, если всем очевидно, как они ко мне относятся. Мне пришлось в очередной раз изобразить дурочку и заверять его в том, что всё в порядке, и он просто не так всё понял. Спорить он со мной не стал.
В выпускном классе подростки возомнили себя взрослыми, в компании появились наркотики. Мой защитник перевёлся в другую школу, и стало совсем плохо. Даже не представляю, каким чудом со мной до конца школы не случилось ничего страшного: ни травм, ни изнасилований. Я даже в полиции была всего раз, когда не успела убежать с вечеринки. День, когда папа забирал меня из участка, был, наверное, самым счастливым в его жизни, ибо меня поймали вместе с Эрикой Ровер. И он убедил офицера, что вторая девочка его племянница, и забрал нас обеих. Почему лучший в жизни? Потому что родители Эрики были очень благодарны, что отец не засветил её настоящего имени. Папа даже в паре фильмов мистера Ровера потом снялся. Моя жизнь тоже немного изменилась в тот день: самая большая задира, наконец-то, перестал меня доставать. Вернее, она переключила своё внимание на кого-то ещё. Сказала мне напоследок, что наша семейка лучше, чем она ожидала. Вот это был лучший день в моей жизни. Жаль только памятью обо всех предыдущих годах издевательств стали панические атаки, с которыми я борюсь до сих пор, и пара татуировок.
– Ей, Баркер, у тебя есть другая одежда, кроме чёрных футболок! Белый сарафан. Класс! – ехидный голос Райана над моим ухом вырвал из воспоминаний, а прикосновение к плечу заставило непроизвольно дёрнуться. – Эй, ты чего? Я опять застал тебя врасплох?