Меззан Индестор.
Она подошла к речным ступенькам, благословляя тот нелепый час, когда внизу не ждали шкиперы. Это позволило ей подкрасться достаточно близко, чтобы подслушать и не быть услышанной.
"Кто-нибудь из вас был замечен? За вами следили?" спросил Меззан.
"В такой час? Комары все в своих гнездах". Это была женщина, и Рен прикусила язык. Она уже слышала этот голос раньше, из другого укрытия — из кабинета Меттора.
"Значит, все готово?" повторил Меззан. Пауза — Рен догадалась, что женщина кивнула, — и тогда он спросил: "А что с нуминатой?"
На этот раз ответил мужчина. "Да, Алтан. Они все на месте".
Нумината. Рен вспомнила этот голос и это лицо с вечеринки по случаю помолвки Меззана: Бреккон Индестрис, писец Дома Симендис, женатый на Индесторе.
"Тогда возвращайся и скажи моему отцу, что мы готовы. Я позабочусь об Андуске".
Его сапоги заскрежетали по земле, но шагов не было слышно — он остановился. Женщина спросила: "Алтан, разумно ли это? Кто скажет, что они не обратятся против тебя?"
Наглый смех Меззана заставил Рен оскалить зубы. "Эта глупая сука ест с моей руки. Она не будет сомневаться ни в чем, что я ей скажу. А я позабочусь о том, чтобы убраться с Нижнего берега до того, как что-нибудь начнется".
Снова шаги, и на этот раз они не прекращались. Рен взглянула на речную лестницу и увидел, что Меззан направляется к Семи Узлам. Рука затеребила край плаща. Когда-то она очень хорошо умела метать ножи.
Но это было пять лет назад, и она не практиковалась. Даже если бы ей удалось попасть в цель… убийство наследника дома Индестор не улучшило бы ситуацию. Оскверняющий Лабиринт труп Подвижника Снов может вызвать бунт.
Судя по всему, именно этого и добивался Меззан.
Она не знала, почему. Но в данный момент это было неважно. Как только она услышала шаги двух других, она поднялась на уровень улицы и направилась к своему дому.
Если она собиралась остановить это, ей понадобится помощь.
20
Маска Хаоса
Горизонт Плаза, Вестбридж: Киприлун 34
С Горизонт Плазы доносились неистовые крики на врасценском и лиганти, толпа, словно волны, билась о линии соколов, не дававших никому перейти на Закатный мост.
"Все хуже и хуже", — пробормотал Грей, обращаясь к Раньери, так тихо, что остальные члены его команды не могли услышать.
Толпа собиралась с самого рассвета, ее возмущение подогревали горлопаны, напоминавшие о всех несправедливостях, о которых писали газеты "Стаднем Андуске". Слух разнесся по Семи Узлам, как искра по высохшей золе: в поздние земные часы на решетку Лабиринта был брошен мертвый Видящий Снов, из тела которого вытекла кровь. Дворян Лиганти часто обвиняли в том, что они едят на своих пирах сновидцев, но осквернять лабиринт трупами самих себя заставляло кровь Грея так горячо, что ему захотелось сорвать с себя булавку с гексаграммой и самому возглавить атаку на ступени Хартии. Если бы я думал, что это принесет хоть какую-то пользу…
Но это не помогло бы. Оцепление Вигила было тому подтверждением. Синкерат всегда реагировал на беспорядки одинаково: отрезал нижний берег от Старого острова и верхнего, чтобы толпа не могла нанести удар в самое сердце своей власти. Конечно, оставалась еще река, и Маски смилостивились бы, если бы ялики вздумали объединиться с Нижним берегом… Но Фульве, выдававший лицензии яликам, был достаточно хитер, чтобы удержать их на своей стороне.
Синкерат пытался лишить огонь топлива, но Грей был уверен, что ничего не выйдет. Не после Адской ночи. Не после Ночи Ада, не после того, как Стаднем Андуске использовал это как точку сплочения. И не тогда, когда, согласно полученному им предупреждению, у андуске были запасы черного пороха.
Тот самый контрабандный порошок, из-за которого погиб Коля, а Грей танцевал канину на обгоревшем трупе.
Мысль о том, что кому-то еще придется делать то же самое, заставила его пошевелиться. Грей пробрался за оцепление к месту, где стоял Серсель. "Сэр, позвольте мне пойти туда и попытаться их успокоить. Стоять здесь и молчать — не поможет".
Жесткая линия рта Серсель говорила о том, что она не больше его довольна тактикой оцепления, но взгляд, который она бросила на него, выражал сомнение. "Если я пошлю туда сокола, Серрадо, он с такой же вероятностью станет искрой, которая его зажжет, как и вода, которая его потушит".
Он снял свою капитанскую булавку. " Тогда я не пойду в роли сокола. Позвольте мне хотя бы попытаться удержать их от обострения".