Оставались только вопросы разума. Другими словами, магия.
Но какое отношение Каэрулет имеет к магии? Это было делом Иридета, религиозной резиденции Синкерата. Ну, Рен переименовала его в Нуминатрию. Имбулингом занимался в основном Прасинет, потому что гильдии контролировали ремесленников, а Прасинет — гильдии. И никому из Синкерата не было дела до узоров.
Если в центре событий стояло "Пересечение двух дорог", то нетрудно было понять, как вокруг него будут вращаться два других. Это означало решительные действия, возможность изменить ход игры.
Меттор не довольствовался своими обычными схемами. Он к чему-то стремился — и возможность сделать это представилась очень скоро.
К сожалению, колоды шаблонов не имеют часов. Слово "скоро" могло означать что угодно — от завтрашнего дня до года. Рен подозревала, что новости, представленные " Lark Aloft", информация, которой сейчас не хватало Меттору, приведут события в движение… поэтому его планы зависели от того, когда он их получит.
Рен разочарованно покачала головой. Если бы я точно знала, что это такое, я могла бы помешать ему получить ее.
В большинстве раскладов левая и правая карты в верхнем ряду представляли альтернативные исходы, то есть то, что произойдет в случае успеха или неудачи. Именно такой смысл Рен уловила из расклада Леато, где по обе стороны от "Лика стекла" располагались "Лик звезды" и "Маска ночи". Однако здесь она не была так уверена. Буря против камня" — это сырая, неостановимая сила. Завуалированная, она должна была означать, что Меттору грозит опасность быть раздавленным этой силой — и, возможно, это было правдой.
Но "Крылья в шелке" указывали на точку невозврата. Раскрыта — так что, с точки зрения Меттора, перемены были бы ему по душе. Рен сомневался, что ей это понравится в два раза больше. А сила "Бури против камня"… она могла быть высвобождена в любом случае. Вопрос лишь в том, пострадает ли от этого сам Меттор.
Шаги, заскрежетавшие по камням, отвлекли Рен от размышлений. Быстрыми руками она свернула карты и спрятала их в карман, и как раз в тот момент, когда Тесс ударом бедра распахнула дверь и попятилась назад под двумя ригелями из бархата. За ней последовал Седж с еще четырьмя ригелями из шелковой парчи.
"Ты так решительно настроена не выходить замуж из-за денег? спросила Тесс, прислоняя эти ригеля к стене с такой же тщательностью, с какой Рен заворачивала открытки своей матери. "Потому что я уверена, что взяла бы мастера Варго за один только его лагерь, если бы он хоть на секунду задумался".
Рен и Седж обменялись скептическими взглядами. Он деликатно покачал головой: не брачный материал.
Тесс надулась на целых два вдоха, прежде чем отмахнуться от него. "Неважно. Придется терпеть его до конца наших дней. А теперь зажги свечи. Я хочу показать тебе, что я придумала для вечеринки по случаю помолвки".
9
Прыжок к солнцу
Исла Индестор, "Жемчужины": Павнилун 5
Поместье Трементис показалось Ренате невообразимым великолепием, когда она впервые ступила в него. С тех пор она побывала в нескольких других и увидела, как они выглядят, когда в доме нет долгов. Но поместье Индестор, украшенное к свадьбе Меззана Индестора и Марвисал Косканума, затмевало их всех.
Переливающиеся шторы из органзы, смягченные в процессе плетения и отражающие свет люстр, образовывали арку, ведущую из вестибюля в бальный зал. Рената и Трементис прошли мимо карточного салона, где Оксана Рывчек забрала кучу выигрышей у унылого Гисколо Акреникса, затем в гостиную, где ранние пирующие потягивали из фужеров вино, настоянное на ажуре. В прилегающем банкетном зале на холодные столы подавались икра малиновой рыбы и копченые мидии, спелые ягоды и сыр лиганти, а на горячее — жареный карп, черепаховый суп и жареная куропатка.
Бальный зал оправдал надежды, возложенные на него органзой. С тяжелых драпировок из серебристого шелка свисали нуминаты, написанные специально для этого случая. На всех фигурах выделялись пересекающиеся круги туатского vesica piscis — два становятся одним, а также сапфировая гексаграмма Сессата — знак того, что Дом Индестор занимает место в Каэрулете.
На полу уже толпились пары, исполнявшие фигуры без помощи танцора; Рената молча поблагодарила Джуну за уроки. Сквозь шелест юбок доносилась музыка, столь же далекая от одинокой арфистки, бренчащей в пустом бальном зале, как один из муслиновых манекенов Тесс — от окончательного ансамбля.