Глава 3
В который уж раз Артемьев задумывался над одним и тем же.
Вот ведь как оно выходило... Ему давно уже приходилось смириться с тем, что он -- как будто бы это уже "и не один он". И его душа - это даже "не один", и "не два", а "много", невероятно "много" различных лиц... Они все имели "право на существование". Все. Потому как, стоило только подумать о том, чтобы на какую-то мысль "не обратить внимание", и тотчас она раздувалась до таких размеров, что уже приходилось "думать только о ней".
Все заставляло думать только о ней.
И разве можно было как-то иначе?
..........................................................................................................
Артемьев знал, что он сложный человек. Давно знал что "сложный". Что невероятно "сложный". И не то, чтобы он не знал, что с этим нельзя было ничего поделать. Нет. Он просто боялся задумываться: должен ли он был что-то с этим делать?
...........................................................................................................
Наверное, все же намного разумнее было смириться. Смириться с тем, что это и не он один вовсе. А много. Что их невероятно много. И все как один. Заслуживают его внимания.
Ну а как было еще иначе?
Иногда Артемьев даже вел диалог со всеми ними. "Диалог - разговор двух и более лиц..",-- помнил он еще со школы. Так и было. Двух или нескольких. Чаще нескольких.
Ну, быть может в последнее время скорее "нескольких". Но неужели когда-то было "двух". Хватало "двух"...
Он даже представить себе не мог, что когда-то было "двух"... Он совсем уже не помнил то время. А быть может, он тогда просто обманывал себя.
Или не замечал... Должно быть, скорее не замечал...
Конечно же, "нескольких". Разговор "нескольких" лиц... И всеми этими лицами был он сам.
Вот ведь как...
"Наверное раньше было то время, когда я смог бы что-то предотвратить... Нет. Наступление самого "факта" - уже, конечно же, не мог. Все должно было произойти независимо от меня. И какое-то "желание" или "нежелание" здесь вовсе не требовалось. Но вот так получалось, что просто на той, ранней стадии (стадии чего? Симптоматики психического отклонения? Быть может... Но тогда можно было признать что я сумасшедший. Или полу-сумасшедший...), мне наверняка еще многое было "под силу". (Ну, по крайней мере, я могу себя еще тешитьэтим).
Но тогда как же все было на самом деле?.. Ведь получается, что это непременно важно для меня. Очень важно. Ну как будто я могу действительно решить, что что-то мог сделать... А если бы смог?!
Не такой уж простой у нас получается разговор.
-- У нас?
--У нас, у нас...
--Ах да... У нас...".
Артемьев не обращал внимание на отрывочность ведения записей. Это было совсем не важно. Для него был важен сам факт: засвидетельствовать то, что когда-то было. И это ему показалось очень важным. Да непременно важным и было. А какая разница, как он ведет эти записи? Потом, при желании, он может и структурировать все это. Но сейчас это совсем не нужно. Зачем? Зачем это делать сейчас? Любая аналитическая работа базируется на факте пусть незначительных (по количеству) но все же мыслей. А если этих "мыслей" немного; да если они еще изложены со всей полнотой - то это настоящий кладезь для изучения. Тогда будет в чем покопаться ему. Ведь вполне может так случиться... (Артемьев задумался)... Ведь может так случиться, что из всего, о чем напишет он - и не найти будет того, что как-то поможет ему...
Хотя нет. (Артемьев тряхнул головой. Мысли его бежали настолько быстро, что его длинные жесткие волосы местами были мокрыми. Но он совсем не обращал на это внимание). Нет. Главнее было то, что он уже в процессе всех этих записей (да что записи?! Мысли, приходящие сейчас мысли, важны!) сможет (должен) нащупать то, что должно его спасти. Что должно остановить это безумие. Этот хаос в сознании. Остановить... Ну хотя бы как-то замедлить...
Это было важно сейчас. Как было важно и то, что действительно необходимо было прийти к каким-то выводам...
Все-таки детство...
Тот жизненный период (обозначенный им самим же, как первый пласт воспоминаний, и разделяющийся годами с первого, и где-то, двадцатого, его жизни,-- и на самом деле был очень важен. Именно тогда закладывались основы того, с чем дальше ему приходилось жить.