Но уже могу заметить - что в иных ситуациях я сам здорово нагнетал обстановку.
Часто мне казалось то, что только могло показаться при каких-то возможных (только лишь возможных) раскладах. Но что это будет именно так - я ни в коем случае не должен был верить.
Но каким-то незадачливым образом опережал события.
И действительно. Многое из того, что по моим предположениям должно было произойти - на самом деле не только не происходило, но и произойти, в принципе, и не могло. Так что можно признать, что я иной раз и здорово ошибался, приписывая каким-нибудь людям, встречающимся в моей жизни те их (мною предполагаемые) шаги, которые они не только не совершали никогда, но и совершить, как оказалось, не могли.
Каким-то незадачливым образом я попал в плен интроспекции.
И я проецировал свои собственные поведенческие мотивы, приписывая их другим людям, предпринимая в ответ какие-то свои ответные шаги, и, в общем, жизнь начинала (в моем представлении) принимать сугубо односторонний порядок.
Это походило на шахматную партию... С самим собой.
Увлекавшись одно время (и достаточно серьезно) шахматами, я очень любил практиковать игру с самим собой.
Это было очень удобно. Противник был не нужен. Чтобы начать игру - ведь всегда было нужно "настроение" (оно же - "желание") только одного человека. Самого себя.
И я с наслаждением играл. Но... Но пока окончательно не понял, что если у кого то это вполне допустимо - играть с самим собой, то в моем случае изначально получается довольно ощутимая предвзятость. И игра всегда заканчивается в пользу того, "чьими" фигурами я играю (то есть, какие повернуты ко мне).
А бывали исключения. Это когда по каким-то причинам я на себя сердился. И тогда наоборот, победу одерживал "противник", который должен был сидеть напротив меня.
Это была изначальная предвзятость. Но, на удивление, я мало когда винил себя. (И это касалось, конечно же, не только шахмат). А невозможность какой-то серьезной "вины" в свой адрес от себя же - объяснялось всего лишь тем, что я знал (о себе) намного больше, чем кто бы то ни было еще.
Во мне жило также огромное предчувствие того, что у меня какое-то особое предназначение (об этом я совсем перестал говорить в минуты даже редких откровений, после того как проанализировал медицинские дела нескольких десятков душевнобольных, и которые также были убежденны о своей "исключительности").
Не дай Бог еще кто проведет какую параллель между мной и кем-нибудь из этих несчастных, попавшихся на крючок какого-то психического заболевания.
А если разобраться, в действительности, я вообще о многом не мог говорить, чтобы не поймать на себе загадочные взгляды и не подпасть под подозрение в сумасшествии.
И это при том - что я сходил с ума. Но сходил медленно, с какими-то порой невероятными остановками.
Но это было сумасшествие совсем другого рода.
Это было мое сумасшествие. И оно было для меня чем-то поистине близким и родным.
И,-- как мне казалось,-- "управляемым".
Я не боялся - что это случится слишком быстро.
Я совсем не боялся ничего похожего.
Но я по-прежнему верил в свой какой-то исключительный путь.
И... по сути,-- я всячески к нему стремился.
Как раз, быть может, чтобы и не быть заподозренным в этом самом сумасшествии...
4.8
Для меня были загадочными мои отношения с женщинами.
Сознательно, на самом деле сознательно я всячески стремился избегать их. И... никогда не испытывал проблем женщинами.
Каким-то образом они всегда были рядом со мной.
Причем влюблялись в меня самой отчаянной любовью. И, к сожалению, не всегда я был способен устоять перед их натиском.
Причем удивительным было то - что они всегда принимали любые мои условия.
Но мне никогда не хотелось каких-то длительных отношений.
И видимо судьба и здесь шла мне навстречу. Поэтому большинство моих романов вспыхивали моментально. И заканчивались за один день. Но в этот день женщины совсем бескорыстно позволяли делать с собой все, что мне хотелось. И, скорее всего, именно это только укрепляло меня в моем отношении к ним. Потому что получалось, что я не только любил всех своих женщин (со всеми этими быстротечными романами), но и помнил всех их. А ведь их через мою жизнь прошло столько, что если бы от каждой из них родился бы у меня ребенок, то это была бы огромная армия из 637 ребятишек (это память... память... я никогда не вел счет женщинам... Просто память фиксировала каждую из них...).