Это то, что заставляло вместо минуты - проживать десять.
Вместо часа - сутки.
Вместо года - десятилетие.
Артемьев знал,-- что долго он не проживет.
Он сгорит также, как сгорали его товарищи. Он сгорит прежде, чем завершит когда-то начатое им.
И только маленькое (совсем небольшое) предчувствие еле слышно шептало о том, что это все же не будет так.
Но в это уже не верил и сам Артемьев.
А потому он стремился успеть. Успеть... Успеть...
Он стремился успеть сделать хоть часть из того, что было ему предназначено.
И он совсем не знал - успеет ли?..
5.2
Все задатки того, каким Артемьев стал в своей взрослой жизни - проявились еще в детстве.
Те, кому довелось знать маленького Сережу Артемьева - подсознательно улавливали какое-то необыкновенное чувство любви к нему.
Не все могли в этой любви признаться.
Но даже те, кто как будто бы сознательно изгонял от себя душевную предрасположенность к Сереже Артемьеву, даже они сами для себя признавали, что это не так. И их чувствами навсегда завладел Сережа Артемьев. И любовь к нему навсегда поселилась в их душе.
Иногда она, быть может, пряталась в самых потаенных уголках души. Но никогда она не исчезала совсем.
И это действительно было совсем необъяснимое чувство.
В реальности,-- никто и никогда не смог бы до конца выразить то, что он испытывал по отношению к Сереже (а потом уже и к Сергею Сергеевичу) Артемьеву.
Но его любили. Его любили самой большой любовью, которая когда-либо могла существовать.
И что было больше в этой любви: уважения, стремления слиться, ментально соединиться с ним, или просто это было скромное обожание его?
Совсем это было неважно.
Его любили.
Любили все.
И даже те, кто ненавидел - все равно любил его.
Потому что его невозможно было не любить. Его совсем невозможно было не любить. Его только можно было... тихо ненавидеть...
5.3
Невообразимо большая ошибка (от которой, заметим, он все же смог избавиться) Артемьева была в том, что он всегда себя считал умнее других.
Видимо, что-то такое Артемьев угадывал в себе, что бессознательно позволяло ему вести себя подобным образом.
Нет, конечно же, внешне он старался не подавать и вида - что это так.
Наоборот. Он стал еще скромнее, чем был и без того.
И он знал - что ничто уже не изменит его.
Но вот только ожидание какого-то удивительного будущего иной раз переполняло его.
Это было то, что помогало ему выжить. Помогало ему вообще жить. И он знал, что когда-нибудь наступит и подтверждение этому.
И он готов был ждать.
Он действительно готов был ждать. А пока он должен был работать.
Он должен был очень много работать, чтобы приблизить это будущее.
И он знал, что до поры до времени - говорить об этом не будет.
Это была его тайна, которую он хранил в потаенных уголках своей израненной души.
Он вообще многое вынужден был скрывать от самого себя.
Тем более - он всегда боялся кого-то пустить в свою душу.
Он не верил другим. И на фоне его доверчивости - это могло показаться действительно странным. Но, тем не менее, он все как-то и с опаской доверял другим какие-то свои признания и тайны. И это было так. И это совсем так не было. Люди узнавали о нем. Люди узнавали его. Люди, которым достаточно было сказать ему что-то просто хорошее... Он сразу проникался доверием к этим людям.
Сережа Артемьев всегда был очень доверчивым. И большей частью происходило так, потому что до сих пор (несмотря на годы) он продолжал жить в каком-то выдуманном мире.
Он всячески поддерживал незримое существование в нем этого мира. Это было что-то, о чем (быть может) он действительно боялся кому-то признаться. Не все были готовы принять это. Многие существовали в том мире, в котором существовал он - но не многие готовы были признать это. Но он жил с уверенностью в том, что когда-нибудь ситуация изменится. Люди начнут обращать внимание (обращать большее внимание) на вечные ценности. И кто знает, быть может, он в чем-то и поможет им.
Уже несколько лет Сергей Сергеевич Артемьев писал свой роман.