Это все было в соответствии с законами мироздания.
И изменять эти законы - никто был не вправе!
6.3
Пусть будет что-то непонятно. Не в этом суть. Да и не это важно. Как и не важно (или - почти совсем не важно) то, что происходило (и могло происходить) с Артемьевым - если пытаться оценить это с каких-нибудь иных позиций, чем, к сожалению, пытались взглянуть на него. И так выходило, что у окружающих Артемьев вызывал какое-то, как минимум, непонимание.
Нет, его не считали "странным" (в том контексте этой "странности", который больше становился похож на сумасшествие). Но оценка окружающими всего того, что делал Артемьев (а это и его поведение, и цель жизни, которой следовал Сергей Сергеевич) - все время заходила в тупик какой-то неразрешимости. И было бы необъяснимо желание найти уже даже не какое-то разрешение, а хотя бы альтернативу существующей "загадочности". Но сколько ни пытался каждый из них (а почему-то кажется - что непременно об этом должен думать каждый, кому хоть раз довелось пообщаться с Сергеем Сергеевичем Артемьевым) ответить на вопрос: что же из себя представлял Артемьев, такой человек со временем только еще больше запутывал сам себя. И не только не приближался к какой-то разгадке, но и скорее наоборот - отдалялся от нее.
Это было удивительное, по сути, представление сознания; представление, которое разум являл общаясь сам с собой, и проецируя какое-то производное от подобного общения - на окружающий мир.
Люди съеживались под взглядом этого человека, который, вроде как, и смотрел достаточно просто и спокойно, о тому кто ловил на себе подобный взгляд - казалось что все тайное и запретное, что доселе скрывалось (а о многом не помнилось),-- теперь выставлено напоказ. И самое загадочное казалось в том, что совсем невозможно было уже с тех пор думать о чем-то ином; совсем ином; нежели чем пытаться разрешить вопрос: о чем думает обладатель такого взгляда?! Что таится в глубинах сознания этого человека? И Артемьев совсем не думая о том - получал еще одного (двух, трех... десятерых) "последователя" на пути к той удивительной истине, о которой он стремился поведать миру.
У Артемьева было подозрение, что когда он закончит труд своей жизни - у него не будет читателей. Просто из-за того, что будет невероятно сложно (а где-то,-- и невозможно) убедить человека изучать (да хотя бы и прочитать) какую-то научную книгу, если известно что продолжение у нее - в 30-40-50... томах. И еще неизвестно - все ли это?
Обычно Артемьев об этом не думал. Просто запрещал себе думать. Но он безошибочно угадывал такие состояния в собственной душе. И знал - что когда он начинал думать об этом - все это означало, что вновь начинается какая-то очередная разновидность очередной страшной депрессии. И хоть убеждался уже по собственному опыту, что со временем это закончится, - Артемьев все равно страшно этого боялся. Потому как ведь совсем он не мог предполагать (и, тем более, быть уверенным) в том, что все - и на этот раз - закончится безболезненно для его психики. Конечно же, не мог.