А несправедливости - не допустит.
Можно было сказать, что чувство правды настолько было развито в этой невысокой (и невероятно красивой) женщине настолько, что невозможно было найти человека, который бы не проникся сопричастностью к этой правде. Не желал бы походить на ту, которая возвеличила правду и человеческое достоинство - в высший идеал добродетели. Ибо только таким должен был быть ,-- по ее мнению,-- человек.
Он мог не получить такого образования как она (доктор философии); мог заметно проигрывать в развитии интеллектуальных способностей; но вот врать, обманывать, изворачиваться - он не мог. Он не должен был. Иначе тотчас же к такому человеку у Любовь Павловны пропадал всяческий интерес. Она с презрением смотрела на всех тех ничтожных людишек, которые стремились самоутвердиться за счет других.
И никогда (никогда!) Любовь Павловна Артемьева не позволяла себе (хотя бы намеком) кого-то обидеть, высказав подозрение в несостоятельности того, как личности. Таких людишек она попросту обходила. Точнее, они избегали ее. Избегали появляться перед ней. Потому как ее взгляд тотчас же высвечивал в них все те людские пороки, которые заключались в их тщедушном мозжечке.
И наоборот. К людям, которые захватывали ее своей искренностью, свободой в суждениях, широтой взглядов, уверенностью,-- она относилась как к равным. Она дружила с ними. И для них - это было важнее всех наград или степеней общественного признания.
Любовь Павловна Артемьева была уникальной женщиной. Но она ни за что бы не согласилась, чтобы кто-то считал так. И не любила, чтобы кто-то пытался говорить ей о какой-то ее "исключительности".
Лесть она не выносила ни в каких проявлениях.
Она была уверена, что все, что она добилась, - добилась исключительно благодаря своему труду.
Родившись в небольшом поселке, она рано поняла, что единственная возможность для нее достичь положения в обществе,-- это хорошо учиться.
И она ходила с книгой даже по улице. Она читала при любой возможности. Читала, несмотря на то, что, иной раз, это сделать было и невероятно затруднительно. Не было книг. Было очень мало книг. Но видя ее стремление к знаниям, учителя (сельские учителя) отдавали ей все знания, которыми они располагали сами. А когда Зиновьевой перестало этого хватать - сами выписывали книги из Москвы и Ленинграда, чтобы только девочка не оказывалась в информационной блокаде.
Тогда не было компьютеров, не было интернета. Также как и не было возможности найти многие книги. Очень много книг не изучалось. Очень многие авторы были запрещены. Но Любе каким-то образом удавалось находить и запрещенную литературу. Она читала Набокова, Кафку, Белого, Бродского, Мариенгофа, Ницше, Фрейда... Читала многое из того, что в советской России можно было найти только в самиздатовских вариантах. Рукописи (перепечатанные на печатной машинке) ходили по рукам. К девочки они попадали от учительницы по литературе. Сейчас даже не сохранилось имени этой доброй женщины. Но она по каким-то своим связям доставала Солженицына, и Войновича, и Гиппиус, и Ильина, и Соловьева, и Ахматову, и Пастернака... Она находила тех авторов, которых под страхом уголовных преследований было запрещено читать в советском союзе. И знакомила с их творчеством девочку.
Люба Зиновьева мало что знала о своей учительнице. Знала она только, что та происходила из древнего дворянского рода, ее родители погибли во время гражданской войны, а сама она с трудом выжила в годы репрессий. Но и без этих "знаний" Люба прониклась невероятным теплом и уважением к доброй женщине.
..........................................................................................................
Трудно приходилось Любе. Но никому она никогда не говорила о своих трудностях. И не потому, что не доверяла. А просто считала, что никому это неинтересно. Люба росла в том окружении, когда ее интересами и увлечениями никто не интересовался. Родители Любы тоже погибли в годы сталинских репрессий. А воспитывалась она в семье тетки, сестры матери.
Это была бедная деревенская женщина. Которая быть может и хотела чем-то помочь племяннице, но совсем не понимала ее увлечений. А стремление девочки к каким-то знаниям, -- ей, неграмотной женщине, были и вовсе непонятны.
Муж тетки погиб во Вторую Мировую. Воспитывала она семерых ребятишек. И потому с ее стороны уже был акт необычайного добросердечия то, что она взяла в семью еще и Любу Зиновьеву. И Люба всегда была ей благодарна за это. Совсем как будто и не прося ничего больше. А понимание... Так это одно из тех человеческих качеств, которого Люба Зиновьева была лишена с детства. И к которому привыкла (приучила себя привыкнуть).