Так что совсем она и не замечала ни недовольных взглядов тетки, ни таких же взглядов своих двоюродных братьев (отчего-то сразу невзлюбивших ее), ни взглядов каких-то знакомых этой тетки, почему-то тоже считавших своим долгом показать ей свое "недовольство". Ко всему этому Люба Зиновьева привыкла. Приучила себя привыкнуть. Но эти все недоговоренности, которые чуткая и умная девочка замечала, все эти рассерженные взгляды, вся эта (с трудом скрываемую) злость, конечно же, оседали болью в ее сознании. И она будет помнить о том всю свою жизнь. Помнить, как все свое детство стремилась сделать все, чтобы своим трудом "отблагодарить" тетку. И бывало, тетка, уходя на работу (работала она дояркой) наказывала детям, что нужно было сделать по хозяйству (корова, много птицы, большой двор). И сыновья дружно кивали, соглашаясь с матерью. Но как уходила та (в 4 утра уже заезжал автобус, развозивший на ферму), все семеро злобных мальчишек начинали издеваться над сестрой, заставляя только ее - выполнять всю работу. А к приходу тетки с работы Люба уже так уставала, что с трудом держалась на ногах. А двоюродные братья ее, свежие и отдохнувшие, наоборот, начинали показывать такое усердие в работе (забирая у обессиленной девочки метла (подметать двор), ведра (поить корову, телят, свиней, птиц), косу (косить траву), и т. п., что их мать почти каждый раз заставала одну и ту же картину: все ее сыновья дружно работают, а племянница стоит, смущенно улыбаясь ее приходу. И она готова была разразиться бранными проклятиями. Но к этому времени уже обычно так уставала на работе, что только удрученно качала головой. А Люба... Люба была ей благодарна уже за то, что та ее взяла к себе. Ведь в ином случае девочку бы ждал детский дом. И вряд ли там бы ей было лучше.
Да и с другой стороны, ведь вполне можно было предположить, что именно все эти трудности - и закалили, выкристаллизировали характер девочки. И когда она выросла (а росла она с неиссякаемой верой в необходимость каких-то изменений, которых могла добиться только с помощью знаний и образования), то и стала Люба Зиновьева именно той Любовь Павловной Зиновьевой (а чуть после - и Артемьевой), которую многие теперь знали, и еще больше - боялись. И никто, конечно же, никто из тех, кто когда-то усиленно пытался как-то унизить, поиздеваться, показать свое превосходство над ней - не достигли и десятой доли того, что удалось Любе. И Любовь Павловна стала вторым секретарем горкома партии. И теперь многое зависело от ее решения. И она наконец-то достигла признания своим заслугам. И она смогла быть самим собой. Но вот работала она теперь (и "над собой" в т. ч.) еще больше. И совсем не позволяла Любовь Павловна себе отдыхать. Потому что,-- там, где другие могли довольствоваться уже имеющимся (в положении дел города) Любовь Павловна чувствовала вину за какие-то "недоработки" (которые она всегда находила), а поэтому она работала на износ.
Мать Артемьева принадлежала к плеяде тех "ленинских соколов" (по духу) которые всецело отдавали себя работе и заботе о других. И быть может, вся трагедия этой женщины была в том, что она многому верила из того мифа, который методично выстраивала советская власть. И даже получалась и сама на каком-то этапе своей жизни (как только более-менее подросла) приняла участие в становлении и совершенствовании этого ленинско-коммунистического мифа. А быть может, в этом и не было такой уж трагедии. Почему это обязательно должна быть трагедия? Ведь Любовь Павловна действительно верила "в партию и правительство". Как верила и в "светлое будущее" (которое обещала эта партия и правительство). И это было общее в то время следствие идеологической установки, которой "обрабатывались" все жители советской империи. А Любовь Павловна еще с школьных лет принялась проявлять интерес к комсомольско-партийной жизни. И в отличие от многих (кто просто использовал подобную "активность" для того, чтобы "пробиться", решив какие-то свои меркантильные интересы) Люба всегда верила в это. Верила и когда была секретарем пионерской организации, и комсомольской, и когда стала партийным работником. И была ее вера сильна именно уверенностью в том, что сможет она сделать что-то, что даст радость другим людям. И хотела она заботиться о других людях. И не жалела сил (совсем не задумываясь над тем, что должна она когда-то отдыхать), заботясь о благосостоянии народа. И это были совсем не пустые слова. И не шаблонные фразы. Такими они стали из-за тех, кто использовал партию в каких-то своих целях. Но совсем не такой была Любовь Павловна. Она искренне верила, что сможет помочь своему народу.