И пусть у них не было души. Им совсем и не нужна была какая-то душа. Таким людям казались чуждыми (и, как минимум, странными) разговоры о какой-то духовности. На первом месте были деньги.
Артемьеву никогда не были нужны деньги. Ему трудно было при полном отсутствии их. Но он вполне довольствовался совсем минимумом. Каких-то излишеств он не любил. Главное... Главное, чтобы было на что купить книги.
Книги, это то, что для Артемьева было бесценно. Он часто голодал (мешая дешевую крупу с кипяченной водой - когда голод совсем уже не давал возможности работать), но при этом Артемьева согревала какая-то невероятная внутренняя радость от того, что он купил какую-то так необходимую ему книгу. Порой, зная даже, что переплатил за нее.
Но духовное богатство для Сергея Сергеевича всегда было превыше материальных ценностей.
Да и даже когда у Артемьева бывали деньги (а они, заметим, у него бывали), он все равно каким-то необъяснимым образом избавлялся от них. Деньги тяготили его. Его душе они были совсем не нужны. И если бы не правила устанавливаемые социумом - Артемьев с легкостью и вовсе отказался бы от денег. Или ограничился той их малой частью, которая необходима была для выживания.
А ведь еще необходимо было и работать. Ему необходимо было хоть как-то подкреплять свой организм, чтобы ни в коем случае не было каких-то позывов голода, а все мысли должны были рождать только "бессмертные идеи", по возможности тут же запечатлеваемые на бумаге.
Листки плотно ложились друг к другу, обвязывались веревкой, и становились (вернее - ложились) в ряды уже написанных томов.
Когда-нибудь работа будет закончена. Труд - написан. И тогда можно будет все эти плотно связанные листы превратить в книги.
Но так далеко Сергей Сергеевич никогда не заглядывал. Сейчас, потом, когда-нибудь... Неважно, когда это произойдет. Книги были ему не так важны. Главное было то, что он должен успеть переложить мысли из собственного сознания (а то и - подсознания),-- на бумагу. А то что будет потом, - это будет вполне закономерный процесс. И сейчас об этом можно не думать.
И как было кому-то объяснить, что истинные ценности должны быть совсем другими? Совсем не обязательно было гнаться за какими-то модными вещами, тем, что было "у всех". На первом месте для Артемьева всегда был его внутренний мир. Та духовность, которая питалаэтот внутренний мир.
А все остальное было временное. Непостоянное. Это было совсем не то, к чему нужно было стремится. Ведь совсем не нужно было это. Ведь намного важнее было - насколько чиста ваша душа. Насколько важны для вас - какие-то идеалы. Именно это было вечно. А все остальное... Все остальное переменчиво; преходяще. Вот ведь в чем дело-то. И только по началу в Артемьеве боролись два начала. Два "Я", каждое из которых, бывало, оттягивало на себя покров его души. Но и когда происходило это, когда обнажалась эта душа, то тотчас же и мысли, и разум, и сознание завладевала только одна незыблемая истина: важность морально- нравственной гармонии души. И тогда совсем отступали какие-то материальные ценности (которые, бывало, собирались заявить о себе). И в который раз убеждался Артемьев - что он "на правильном пути". А духовная гармония - намного важнее всех богатств мира.
И необязательно, совсем необязательно было думать об отсутствии денег. Это было даже ошибочно так думать. Потому как думать о деньгах - это путь в никуда. И намного важнее, намного важнее для Артемьева были те душевные муки и страдания, которые испытывал он. Потому как это (и в какой-то мере это было именно так),-- было неким чудодейственным залогом духовного роста, и нравственного очищения. А сами деньги - нисколько не способны были привести к гармонии. Они совсем ни к чему не способны были привести. Кроме как - к новым страданиям. Смерти. Мукам. Нравственным мукам совести. (Которая, впрочем, и некоторых людей и отсутствует вовсе. И они не жалеют об этом).
Но Артемьев был совсем другим. Таких людей каким был он, быть может, и не осталось совсем. Или их осталось совсем немного. Потому что вступали такие люди в невольное противоречие с действительностью. И умирали они; проигрывая этой самой действительности.