И так же как родители презирали всех этих людишек (приспособленцев, стяжателей, и прочую мерзость), точно также к ним относился и Артемьев.
Родители Артемьева, правда, по-своему выражали (или - не выражали) протест и отчуждение к другим людям. В ином случае (и это уже было как неким большим подарком) в отношении кого-то другого - могло быть и невероятной силы уважение. В этом случае никто из них (а, говоря о ком-нибудь из них, можно было считать, что точно также поступил бы и другой) не скупился на похвалу. И если кто-либо из них считал, что другой человек это заслуживал - его возводили в самый величайший ранг доброжелательности; и такой человек неожиданно оказывался наделенный многими добродетелями.
Но и Артемьев не считал необходимым в чем-то сдерживать собственные эмоции. И если какой человек ему нравился - то в комплиментах у Сергея Сергеевича недостатка никогда не было.
Конечно, в Артемьеве было не все так просто. Все-таки частые перепады настроения были достаточно характерны для него. И недоволен чем-то он бывал намного чаще,-- чем радовался жизни. Но быть может он и действительно радовался жизни. Но эта "радость" носила уж слишком специфический оттенок. И пусть она не совсем вписывалась в стереотипы реакции на радость, которые были приняты в обществе. Но ведь Артемьев всегда был безразличен к каким-либо стереотипам. Он совсем не собирался никогда походить на кого-то другого. Ему было достаточно самого себя. И можно было признаться, что Артемьев наслаждался одиночеством. Ну а почему бы и нет?! Он давно уже, например, вывел для себя - что его собственный внутренний мир (со всей этой развитой интуицией, интеллектуальным самосовершенствованием, и проч.),-- намного значительнее и богаче (по нравственному насыщению), чем он мог бы рассмотреть у кого-то еще. А если так,-- зачем же ему тогда отталкиваться от других (от понимания других),-- чтобы выкристаллизовать те понятия, которыми, без сомнений, он обладал? И тогда уже,-- ему достаточно было всмотреться в глубь себя,-- чтобы и увидеть, и понять многое из того, что наверняка никогда бы он не разглядел у других. И учиться он мог у себя же. Да и ведь, главное-то было не то, что быть может и было на самом деле. Главное всегда - это наша интерпретация этого главного. Только в зависимости от того, в какую сторону посмотреть, - зачастую от этого-то и зависела та или иная идейная составляющая. И совсем необязательно было, что в чем-то рассуждения Артемьева могли быть и не верны.
Да, быть может, и не самом деле - иной раз - он что-то упускал. Но ведь он почти всегда помнил о каких-то "спорных моментах" (а любые моменты легко могли показаться спорными хотя бы из-за того, что какого-то единого правила не существовало); и при случае - действительно возвращался к ним. Потому как, что-то ошибочно могло показаться поначалу. Или наоборот,-- вначале это кажется что "верно", даже "очень верно". А потом,-- совсем и наоборот.
Вообще, Артемьеву иногда казалось, что если бы кто - когда - решил писать книгу уже о нем, - то в ней могло бы быть много мистики. Потому как - если что-то не укладывалось в устоявшиеся рамки - это легко относилось к неопознано-ирреальному. А значит и мистическому.
Но только вот мистики никогда в Сергее Сергеевиче Артемьеве не было. Он даже неким образом чурался, сторонился ее.
Быть может, действительно чувствовал, что-то в себе не совсем обычное?
А быть может наоборот. Он был настолько "открыт" для взоров других, что люди просто бессознательно боялись этой самойоткрытости. И оттого старались не замечать чего-то явного и просматриваемого. Обращая внимание и на вовсе загадочные явления. Которых, конечно же, не было. Но людям так хотелось - чтобы они были.
Артемьев, конечно же, пошел дальше, чем его родители. Ко всей его предрасположенности к архаике (или тому, что называлось консерватизм),-- в Артемьеве, тем не менее, явно просматривалось и какое-то очень мощное начало, поддавшись которому он, иной раз, оказывался намного впереди даже тех, кто уверенно (будто бы) "позиционировал" себя как представитель современных взглядов. Даже они, иной раз (если за этот вопрос брался Артемьев), смущались идеям, проповедуемым Сергеем Сергеевичем. И только одно было спасение им. Что для Артемьева это нисколько было ни главным. И на самом деле ему намного было ближе прошлое, чем любое, даже самое распрекрасное, будущее.
И все это тоже было достаточно характерно для Артемьева. Да и происходило большей частью неосознанно. И никто не знал на самом деле - что было, что оставалось в сознании Артемьева? Ведь всегда заметно больший уклон он делал на то, что скрывалось за бессознательным. Именно это было важно для него. Именно там он черпал (поистине неисчерпаемую) энергию. И именно за счет этого - намеревался выживать (да и просто жить) в том мире, в той действительности, в которой жил он. И это было вполне нормально. А почему бы и нет?..