9.3
Если когда-нибудь у Артемьева появится биограф, то он наверняка будет задаваться вопросом: чувствовал ли Артемьев свою гениальность?
Чтобы помочь ответить на этот вопрос,-- постараемся заверить этого человека,-- что "да". Артемьев чувствовал собственную гениальность. И по сути своей,-- он никогда особо и не скрывал это. Лишь быть может, было ему как-то неловко говорить о том вслух. Но в душе он считал именно так. Слишком страшную он платил сцену за свою гениальность, чтобы хотя бы не согласиться в этом с самим собой.
Вся эта боль, отчаяние, уже почти непрекращающаяся (в душе его) тревога - это было следствие, это все была "плата" за эту гениальность. И почему же он должен был (хотя бы в израненной душе своей) не отдавать себе отчет: за что ему приходилось страдать?!
А вот в отношении других людей к нему... Здесь, наверное, уместней сказать, что у Артемьева были все основания подозревать: столько же, сколько находилось истинных и добрых ценителей творчества его (а для этого необходимо было, как минимум, обладать весьма развитым интеллектом),-- наверняка, столько же было и противников.
Но как-то не было никогда особых ни сил ни желания у Артемьева думать о том. Он относился к этому как к факту. Который "был", но о котором совсем не обязательно говорить постоянно.
Нет, нет,-- об этом, конечно же, невольно задумывался он. Слишком ранимой была его душа, чтобы совсем не думать об этом. Но как-то выходило так, что Артемьев знал: это не должно отвлекать его; не должно ни замедлять, ни останавливать его суматошный бег по волнам жизни. Потому как несравненно (и намного - более) важным было то, чтобы он успел завершить начатое. А уже там - пусть ломаются копия и стрелы; но этого он уже не будет видеть. Потому что, как только завершит он свой бесконечный труд, - то тотчас же прекратит и свое земное существование. А вечность - на то и вечность, чтобы снисходительно относиться ко всем жизненным стремлениям, порокам, суждениям.
И Сергей Сергеевич Артемьев вполне оправданно не обращал внимания на происходящее "за его спиной". Он посчитал бы себя слишком мелочным, чтобы "огрызаться" на нападки других. (Хотя иногда, заметим, все же вынужден был делать это. Но когда уже окончательно "доставали").
9.4
Очень важный момент в своей жизни Артемьев понял, к сожалению, слишком поздно. Хотя и не позднее того, чтобы в тайне порадоваться за подобное понимание.
А суть в том, что он неким таинственным образом нащупал ту нить собственного поведения, которая способна была научить его обходить подводные камни, появляющиеся в его жизни в виде всех тех тревожных симптомов, которые невероятно болезненно сказывались на его жизни.
Выходило так, что принцип, до которого "догадался" Артемьев, по сути, был невероятно прост. И, быть может, именно простотой этой он был обязан тому, что раньше ему не удавалось осознать: как же стоило "вести себя", чтобы жить жизнью миллионов сограждан: но без какой-либо глупости (свойственной этим миллионам); т. е. заключить в своей жизни некие два начала: первое,-- интеллект и сочувствие (что прямо таки располагало к развитию симптоматики психопатологии, ну или, на крайний случай, - развитию каких невротических расстройств), и второе... а второе было равнодушие, которое зачастую свойственно людям малообразованным, неграмотным, и что почти синонимично равнодушию и малообразованности - бессердечие.
Действительно, так выходит, что чем меньше человеку приходилось развивать свой мозг - тем дебилоподобнее он выглядит. Ведь если происходит какая-то совсем, скажем, незначительная интеллектуальная деятельность, - то в этом случае, рецепторы мозга до конца тоже и не включаются. Ну, то есть, работают на совсем пониженных оборотах. Человек у которого происходит подобное, как бы менее чувствителен в обычной жизни. Многого он не замечает. Его мозг просто не в состоянии реагировать "на многое". Это как бы эффект его какого-то индивидуального "самосохранения". Да и сочувствие, зачастую, им особо не проявляется. Не проявляется им в его обычной жизни. А значит, получается, что там, где какой душевно ранимый "интеллектуал" (уж как-то так исторически выходит, что какая-то интеллектуальность,--почти синоним ранимости; ну, по крайней мере, в России) не сможет "пройти мимо" (не бросив "на алтарь сочувствия" -- собственную нервноподобность),-- там человек равнодушный (читай - не особо интеллектуально развитый) просто-напросто не заметит всех тех моментов, из-за которых "первый" уже получил свою долю душевных мук, тревог, и несчастий. И с этим ничего не поделаешь. Это в какой-то мере закономерность существования индивидов в социуме. Быть может для кого-то это даже - выживание. Выживание в этом мире. Мире обмана, коварства, и несчастий. Так же как, впрочем, в мире любви и взаимопонимания. И на грани между первыми и вторыми масштабными "проектами" миропонимания - и балансируют люди подобные Артемьеву, и какому-нибудь его полному антиподу.