В ближайшее время события разворачиваются стремительнейшим образом.
Словно бессознательно стремясь нагнать товарищей, через какое-то время "третьему" это удается. Но вместо того, чтобы поравнявшись с ними идти рядом, он неожиданно набрасывается сзади на второго, и, зажав его шею борцовским захватом (голова попала в локтевой сгиб), вместе с ним заваливается назад (так что сам лежит на спине, а противник беспомощно полуудушенный, на нем, спиной на его груди). "Третий" еще больше сдвигает свой локтевой сгиб к груди. Между локтевым сгибом и грудью - шея "второго". Тот задыхается.
Второй.--Что... что ты делаешь? (кряхтит. По всему видно, что еще немного, и сознание отпустит его. Из-за пережатой артерии и сдавленного горла, кислород все реже попадает в легкие. Кажется еще немного, и все будет закончено).
Неожиданно какая-то невидимая сила отбрасывает "третьего" в одну сторону, а "второго" -- в другую. И видимо "на всякий случай" -- "первого" тоже отбрасывает в сторону.
Это вмешивается автор.
Ведь наше повествование совсем не может закончится на этом. Ведь автору очень хочется хотя бы узнать - куда же вся эта троица направлялась? Да и было бы интересно узнать - что же будет дальше?
Второй.--Мы уже скоро придем (его голос совсем спокоен. Словно бы да этого ничего и не было).
Третий.--Да, я думаю уже совсем скоро (соглашается с ним, и даже как-то по доброму улыбается. О недавнем конфликте, словно ничего и не говорит. И уже можно подумать что, быть может, он и не собирался так то уж его душить? А прост о хотел... Ну, скажем, чуть испугать того. Так сказать "для острастки". Ну, или,-- другим в назидание).
Второй.--Я думаю вы как всегда преувеличили опасность (Это он обращается ко мне. И я уже чуть было не пытаюсь ругать себя,что просто проглядел мазохистскую ориентацию Егор души).
Впрочем, так ли это?
Но и все же видимо я что-то "проглядел" во "втором". И теперь уж точно нельзя относится к нему совсем уж легко.
Нет, конечно же, можно было "внезапно обидеться", и попросту вычеркнуть его из романа.
Но что-то подсказывало мне, что я и не могу так сделать. Да и в какой-то мере эта часть книги замыкалась на нем. И он видимо об этом знал. Или догадывался. Или предположил (или предположил, и теперь стремился "проверить" свою версию). И получалось, что уже совсем независимо что я скажу - в выигрыше останется он. Это напоминало шахматную задачу по типу: белые начинают - и выигрывают. Только теперь выигрывал он. Независимо от цвета. Независимо от первоочередности ходов. Совсем независимо ни от чего. Он должен был выиграть "по факту". Потому что, возможно было только так, а не иначе. И мне как будто бы необходимо было считаться с этим. Но я все же тешил себя надеждой, что вправе что-то решать (изменяя, тем самым, ход повествования) только я. Так что на какие-то попытки Альтер-эго возвыситься, таким образом, в своей душе (в его - но не моей) смотрел довольно снисходительно.
Глава 6
Первый.--А вот скажите мне, любезные мои (он обводит взглядом приятелей. Заметим, что в зависимости от "настроения" они для него были то приятелями, то товарищами, а то и друзьями) насколько вы уполномочены вмешиваться в мою судьбу?
Второй.--Ты хочешь самостоятельности? (произносит как-то обеспокоено. При этом заметно, что никакой особой "обеспокоенности" не было. Потому как уже в следующую секунду его взгляд принимает разгневанный вид. И можно догадаться, что это не предвещает "ничего хорошего". А то и наоборот. Автору даже приходится тяжело вздохнуть, предположив, что вновь придется вмешиваться).
Третий.--А давайте кутить! (можно было предположить что он живет какой-то своей жизнью. Мало, на самом деле, прислушиваясь к тому, что говорили первые два). Я, например, сейчас отправляюсь к одной "милашке".
Первый.--Молодая-красивая?
Второй.--Как это низко! (произносит в сердцах. В вашем-то возрасте думать о молодежных забава)..
Третий.--"Любви все возрасты покорны" (напевает было, но заметив испепеляющий взгляд "второго" замолкает, при этом что-то пробурчав по поводу невозможности свободно выражать свои чувства).