Второй.--Да? А что же тогда? (иронически смотрит на него).
Третий.--Важно то, что во мне таиться нескончаемое богатство, доставшееся мне от предков.
Первый.--(Произносит про себя, словно вспоминает что-то).Опыт предков. Коллективное бессознательное. Филогенетическая память.
Третий.--Вот именно!
(И "третий" и "второй" совсем забыли, что "третий" умеет читать мысли. Сейчас кто-то из них в этом убедился, кто-то вспомнил об этом. И одному и другому стало как-то "не по себе".
В какой-то момент они даже готовы были признать безоговорочную капитуляцию перед "третьим". Да "первый" это бы и сделал. Но он самым удивительным образом находился в этом вопросе под защитой "второго". И потому сейчас ничего не сказал. И даже ни о чем не подумал. Вернее,--постарался не думать. Но, видимо, начало мысли все же пошло, и этого хватило "третьему" чтобы сделать какие-то свои выводы).
Третий.--...и для меня поистине удивительно,-- что несмотря на все это,--вы еще позволяете себе высказывать против меня какие-то мысли.
Да стоит мне действительно захотеть - и я могу лишить вас всего, что вы хотите! (Видно, что он не на шутку рассердился. Глаза его пытают гневом. Кулаки сжаты. От него исходит настоящее ощущение опасности).
Второй.--Стыдно должно быть от таких слов.
Третий.--Не меньше, чем должно быть стыдно тебе.
Второй.--А мне все время стыдно. Стыдно за вас обоих. И особенно за тебя.
Третий.--Ой ли?!
Второй.--Представь себе.
Третий.--Ну тогда я вообще сейчас замолчу. И уйду от вас.
Второй.--Вперед! Проживем как-нибудь.
Третий.--Не проживете! Сами прибежите. Умолять будете вернуться. Но я уже не вернусь.
Второй.--Ну и катись! Шизофреник.
Третий.--Сами вы шизофреники. Обои...
Послесловие
Все закончилось так же неожиданно, как и началось.
И это было как раз вовремя. Уж очень Артемьев стал чувствовать себя как-то нелепо. Словно бы несколько раз подряд он оказывался в "дурацкой" ситуации. И словно бы эти ситуации - грозили повторяться теперь постоянно.
Не грозили. Теперь - не грозили. Он сам, сам, усилием воли прекратил все эти нелепости. И тотчас же почувствовал такое сильнейшее моральное удовлетворение, словно ему удалось выполнить работу, которую многим не под силу было выполнить до него. И которую, наверное, он не выполнил бы и сам. Ни за что не выполнил. Если бы сейчас,--как и уже много раз раньше,--не вмешались те силы (вполне,--он допускал,--которые могли принадлежать и одному человеку), которые вырвали нашего героя от всех тех недоразумений, в которых он мог оказаться.
И он радовался этой победе.
Радовался так, словно бы действительно сам был повинен в ней.
Тогда как мы знаем - какое-то его участие было совсем призрачно-символичным. Сколько бы он себя не тешил в душе,-- что это случилось благодаря ему. Ну, там, скажем, благодаря его воле, силе воли. И всему тому, что базируется на каком-то участии этой воли. Что, в какой-то мере, было не так.
И все же, можно было сколько угодно "смаковать" подробности столь чудесного избавления Артемьева,--но мы поостереглись так то уж утверждалось что-то конкретное.
Хотя, если симптоматика не повторялась какое-то время, ведь это уже удача. Пусть и относительная. Но прекрасная и радостная, в своей привлекательности.
Артемьев действительно мог торжествовать победу.
Но он думал сейчас вот о чем... Ведь по сути,--ничто не могло исчезнуть так - чтобы через какое-то время не повториться.
А значит, он должен был выработать у себя какое-то "противоядие". Что бы что-то подобное уже никогда не повторялось.
И вот это. Наверное, было самое трудное.
Потому как он совсем не представлял себе - в чем должно заключаться это "противоядие"?
Но наверняка он должен отталкиваться от того, что называется уверенностью. По крайней мере, это было сейчас единственное, чему он искренне (даже слишком искренне) верил.
А значит, мог, хотя бы, попытаться.
И на самом деле - это было действительно прекрасно.
Артемьев ощутил, как внутри него разливается удивительная сила.