«Я не справилась», — прошептала она сквозь слёзы.
Ей было обидно, больно за Мартина, который пожертвовал собой во имя её спасения, и всё это было напрасно. Его смерть оказалась напрасной.
Солнце стремительно пробиралось к горящему особняку, и теперь уже вовнутрь проскальзывали не просто первые рассветные ниточки алого света, а яркие солнечные лучи. Свет обнял силуэт Кейт, словно пряча в своих объятиях от зла, а затем воинственно направился навстречу мертвякам. Первые, что были ближе всех к девушке, начали рассыпаться на глазах, обращаясь в пепел; другие стали отступать, словно надеясь таким образом спрятаться от солнца и навсегда остаться в мире живых. Но солнце безжалостно обугливало их, унося обратно в сырую землю, где им и было место. Ночь Хэллоуина рассеялась, и все твари, что вполне легально выбираются из могил в такой час — исчезли, оставляя в напоминание о себе только запах гнилых останков, что нещадно поглотили языки пламени.
Всё было кончено.
Кейт, не веря своим глазам, шагнула к двери и дрожащими пальцами взялась за ручку, дёргая на себя. Когда та поддалась, и дверь распахнулась перед Кейт, ноздри девушки тут же впустили в себя аромат утреннего воздуха. Свежесть, прохлада, жизнь — всё, что чувствовала сейчас Кейт.
Она была жива.
Ноги отказывались идти, но Кейт заставляла их делать это, ступая босыми ногами на порог террасы. Ветер поднял вихрем листья, осыпавшие землю и асфальт и всколыхнул волосы девушки. Позади горел особняк, словно стирая последнее воспоминание о маскараде, что унёс за собой многочисленные жизни. Кейт отдалялась от источника возгорания: истерзанная, вся в царапинах и кровоподтёках, с прилипшей к телу кровью и разбитой вдребезги душой, но выжившая. Она пережила кровавую ночь маскарада и теперь шагала навстречу новому дню.
Конец