– Всё в порядке? – опасливо уточняет Берт.
Я тяжело дышу, волосы встрёпаны, лицо покраснело после бега… Видок у меня явно хуже обычного, а неземная красота и так никогда не была моей сильной стороной. И сейчас больше всего на свете хочется рассказать правду водителю, но… Я боюсь опять встретить недоверие, потому лишь натянуто улыбаюсь:
– Ага. Не беспокойтесь обо мне.
***
Репетиция идёт полным ходом. Сегодня сцены со сложным танцем, а ещё несколько партий основных персонажей. Я забралась подальше, чтобы не мозолить глаза Тине. Судя по её надутому виду, она всё ещё обижается, ну или просто не уверена в том, как начать со мной разговор. В любом случае теперь я сижу в полумраке на последнем ряду балкона. У меня на коленях записная книжка, в которую внесены дела.
Раньше их было много, но Грета взяла большую часть на себя. Тем не менее что-то всё ещё осталось на мне. Например, забрать заказанный на день рождения подруги Тины подарок, или купить новую упаковку таблеток, которые нужно принимать постоянно, или рассылать открытки и букеты с поздравлениями для знакомых по праздникам, а ещё заказывать еду на дом, договариваться с домработницей и водителем, ну и с театром… Не знаю почему, но как-то сложилось, что господин Волберт сообщает о предстоящих изменениях, мероприятиях, афишах и остальном именно мне, а не тому же Ройсу.
В общем, список дел уменьшился, и я подумываю после мюзикла «уволиться» и наконец уделить больше времени себе. У Тины и Сэла должна состояться свадьба, а мельтешить в доме молодожёнов желания не возникает. Раз уж мне хватало звуков от поцелуев, значит, если я услышу стоны и скрип кровати, то точно получу очередную психологическую травму. Да и сестра, вероятно, права… Моя забота переходит черту, а она умеет быть самостоятельной… Надеюсь.
Тина всё ещё расстроена из-за меня. Но извиняться я не собираюсь, в конце концов, тот байкер представлял угрозу. Тем не менее ни сестра, ни кто-либо другой не воспринимают мои опасения всерьёз. Значит, необходимо найти доказательства, а до тех пор справляться в одиночку. И при этом стараться быть ненавязчивой, чтобы не вызвать скандал.
Я периодически бросаю взгляд на бельэтаж, но ложа Призрака пуста, как и остальные. Может, утомился наблюдать за репетициями? Или испугался вчера? То, что пресловутый байкер был Призраком, сомнений почти нет. Едва ли преследователи разные, скорее он один. Тот, кто выбирает своих жертв в театре… А что он делает с ними после?
Утром я порасспрашивала местных работников о пропавших артистках или танцовщицах, как и об умерших… Оказалось, такие были! Правда, последние два года, с тех пор как Бруно Волберт занял пост директора, стало тихо. И всё же ранее не меньше десятка певиц и танцовщиц исчезли без следа, а несколько умерли самой загадочной смертью… Какой? Никто не знал. Или все просто делали вид, что не в курсе, ведь каждый раз, когда я пыталась поговорить с тем, кто работал в то время, происходило одно и то же. Сначала на меня косились жутким взглядом, а потом либо скрывались и игнорировали, либо мрачным тоном сообщали, что лучше в это не лезть и… тоже игнорировали.
После подобного мне не по себе, тревога усиливается, она ползёт под кожей и периодами сдавливает сердце или глотку, посылая зловещий холодок вдоль позвоночника. Что, если все пропажи и убийства – проделки Призрака? Что, если он затих на два года, пытаясь усыпить бдительность того же Бруно, который смирился с привидением, а теперь готовится вернуться. Громкая премьера мюзикла отлично подходит для театрала. Это будет эффектно…
Я захлопываю записную книжку и встаю с места, выскальзывая в фойе, а затем спешу по лестнице вниз. Там нахожу главную гардеробщицу и с милой улыбкой прошу выдать ключи от злополучной ложи №8.
Грузная старушка с неприветливым взглядом поджимает тонкие губы и произносит:
– Она занята.
– Кем это? – удивляюсь я.
– Привидением, – шёпотом сообщает главная гардеробщица.
– Это ведь всего лишь миф… Или нет?
Она морщится, но больше ничего не говорит о Призраке и не спорит, а спокойно выдаёт мне ключ под роспись. Тем не менее её взгляд громче любых слов: «тебя предупредили».