Кошка настороженно следит за мной, но затем осторожно подаётся вперёд, нюхая мои пальцы. Мокрый нос касается их кончиков, а затем их прикусывают острые клыки, но не сильно, скорее это проба на зуб, чем нападение. Это напоминает мне собственное сближение с отчимом. Стыдно вспомнить, но я его даже пинала и кусала. Он всё терпел, давая привыкнуть к тому, что от него не исходит угрозы и защищаться не нужно.
Пока кошка изучает протянутую к ней ладонь, я кошусь на хихикающую Тину и добродушно вещающего что-то директора. Однако, когда фокус внимания возвращается к кошке, я вздрагиваю, потому что замечаю поблизости начищенные до блеска носы чёрных мужских туфель. Моя голова медленно поднимается, взгляд скользит по брюкам с выглаженной стрелкой к ремню и тёмно-синей рубашке, пока не встречается с серыми глазами за стёклами очков. Снизу вверх на меня смотрит Олав.
– Добрый день! – я резко выпрямляюсь.
– Скорее вечер, – замечает он.
Кошка теряет ко мне интерес и ластится к нему, громко мурча. Тот тяжело вздыхает и вытаскивает руки из карманов брюк, чтобы подхватить хвостатую. Она тут же занимает удобное положение, щуря глаза от удовольствия, когда пальцы Олава почёсывают её за ухом.
– А я вас искала! – Не совсем правда, скорее просто высматривала его среди остальных работников, но всё же. – Надеялась поймать вас где-нибудь, да вот не получалось никак.
– И не получится.
– Что?
– Ничего. Чем обязан?
– Собиралась спросить кое-что, если не против.
– Против, но вы же всё равно спросите.
Я нервно улыбаюсь. Собеседник даже не пытается быть приветливым.
– Помните, мы говорили о местном Призраке? Мне кажется, вы лукавили.
Олав не отвечает, а хмуро пялится на меня.
– В общем… Я тут узнала про странности в театре, которые происходили два года назад, а вы сказали, что работаете тут уже пять зим… Так вот, вы должны знать о загадочно исчезнувших артистках и умерших…
– Считаете, это Призрак? – перебивает он.
Я выразительно пожимаю плечами.
– Это вряд ли, госпожа Клейн. – Голос становится ниже, когда Олав обращается ко мне, – Призрак скорее оберегает от того зла, что являлось сюда раньше.
– Оберегает? Прошлый раз вы утверждали, что это миф.
– Ничто не мешает мифу стеречь свой дом. – Он вновь звучит иначе. Слова почти вибрируют, а тон завораживает.
Я открываю рот, чтобы задать новый вопрос, но слышу, как Тина зовёт меня, и отворачиваюсь всего на секунду. Олаву хватает и этого для того, чтобы исчезнуть так же быстро и бесшумно, как он появился. Он будто… Призрак.
Пульс учащается, и на деревянных ногах я возвращаюсь к сестре. Мысли спутаны, но ясно одно – Олав точно не обычный служащий театра. В лучшем случае он как-то связан с Призраком, в худшем – он и есть Призрак.
– На что отвлеклись? – любопытствует Волберт.
– Болтала с вашим работником. – Я останавливаюсь рядом и пытаюсь сделать вид, что меня не бьёт дрожь из-за бушующих внутри эмоций.
– Вот как? Обзаводитесь связями? Или у вас романтический интерес? – подшучивает директор. – Только скажите, и у вас будет лучшее свидание на крыше театра!
– Да вы сводник, Бруно, – добродушно улыбаюсь я.
– Признаю, грешен, – смеётся он. – Так что, кто ваш избранник?
– Это сильное слово, скорее… Предмет интереса. Его зовут Олав.
– Олав? – переспрашивает Волберт, и уголки его губ опускаются, а веселье моментально улетучивается. – А фамилия как?
– Трулс, – отвечаю я, переглядываясь с растерянной Тиной. – Олав Трулс.
– Предки, помогите! Ничего святого у людей! – восклицает директор. – Вы простите их, дураков моих! Ну охальники, узнаю, чья придумка, вставлю им по первое число! Это ж надо…
– Простите, – обрываю его я, – но что это значит?
Волберт тяжело вздыхает, виновато потупившись.
– Видно, невзлюбил вас кто-то в театре, никак не прекратят свои глупые шуточки. То букет, то это…
– Какой букет? – Тина изумлённо смотрит то на меня, то на директора.
Я отмахиваюсь, мысленно благодаря Волберта, что не рассказал о моём визите с окровавленными розами в свой кабинет. Нервничать сестре противопоказано, тем более сейчас…