Комната здесь обставлена так же, как и у Музы. Разве что туалетный столик пости пуст и ещё тут есть небольшой шкаф. На двуспальной кровати сейчас спять обе сестры. Бедняжка Тина свернулась калачиком у бока Юны, уткнувшись в неё носом и почти полностью зарывшись в одеяле. Дикарка же спит полусидя, её голова упала набок, всклокоченные волосы торчат, она выглядит бледнее обычного. Одна её рука безвольно висит, а на полу валяется книга. Видимо, Юна не заметила, как уснула… Скорее даже отключилась. Сегодня у неё было достаточно потрясений.
Тем не менее Дикарка всё равно на страже. Другая её рука лежит на плече Музы. Нет сомнений в том, что стоит её сестре пошевелится, Юна среагирует мгновенно, а вот на упавшую книгу ей плевать.
Я наклоняюсь, подбирая томик, распрямляю смятые страницы и закрываю её, оставляя на тумбочке. Мой взгляд скачет от Музы к Дикарке. Тину трогать опасно, когда рядом её сторожевая собака, которая вполне может откусить мне пальцы. Я тянусь к Музе, но не касаюсь, замечая, как Юна хмурится во сне. Забавно. Убираю руку и медленно опускаю ладонь на макушку Дикарки. Лицо её разглаживается, и она даже не шевелится. Её будто совсем не волнует она сама и то, что с ней могут сделать, её волнует только сестра, та, кого она будет защищать…
Почему-то сердце попускает удар при мысли, что это дикое существо может не ценить себя, считать, что её жизнь должна быть положена во благо другого… Но я тут же осаживаю себя, напоминая, что всё это наваждение, а Юна Клейн порочна, она порождение скверны и единственное, что есть в ней хорошего – привязанность к Музе. Но, как и любая тварь, пропитанная грязью, она и хорошее обращает в грязь, и душит своей защитой других. Должна ведь быть грань между заботой и давлением. И Дикарке она неведома…
«Тебе тоже», – мысленно заявляет моя вторая часть.
Может и так, но я хотя бы высшее существо, и у меня гораздо больше преимуществ. А Юну Клейн нужно убрать со сцены. И ради её помощи Музе я готов рассмотреть не только её смерть, этого уже достаточно. И в голове начинает зарождаться план…
Я резко отдёргиваю руку от макушки Дикарки, поняв, что всё это время бережно гладил её волосы… Да что это со мной? Нужен отдых, точно. Сон поможет.
Я отступаю и спешу убраться отсюда. Подальше от Дикарки, что пачкает меня своей скверной…
9. Тайны
ТЕНЬ
Визиты к врачам и целителям на следующее утро после приступа всегда были делом скорее профилактики, чем настоящей помощи. Так что, получив стандартные советы и назначения, мы с Тиной вернулись домой. Сестра утомлённо зевнула и поднялась к себе. Я же осталась на первом этаже, разбирать пакет продуктов, купленных по пути. Этим зачастую занималась помощница по дому, приходившая пару раз в декаду, чтобы убраться и приготовить еду. Но Тине хотелось уединения после приступа, а мне хотелось чем-то себя занять. Поэтому теперь я посыпаю сыром жюльен, выложенный в керамические формочки.
Когда блюдо отправляется в духовку, входная дверь негромко щёлкает замком. Сердце сжимается при мысли, что это может быть Призрак. Из-за эпилепсии он совсем вылетел из головы, но что, если сталкер решил навестить Музу?
Схватив нож, я выглядываю в коридор, но вместо жуткого Призрака вижу разувающегося Сэла. Тот нервно усмехается, поднимая руки:
– Сдаюсь, мелкая, не пыряй меня этим.
– Просто готовила, забыла про него, – вру я, чтобы оправдаться, и опускаю своё оружие, ретируясь обратно к духовке.
Сэл заходит на кухню следом и протягивает ладонь. Я ударяю по ней, отбивая пять.
– Тина?..
– Наверху, пошла подремать.
– Как она?
– Лучше. Как твоя поездка?
– Да, просто товарищеский матч… Знал бы, никуда не ехал. Долго было?
– Семьдесят три секунды.
– Понял. Ты как?
– Жить буду, – криво усмехаюсь я.
– Это хорошо! Но поспать тебе точно не помешает. На твоё счастье, супер Сэлвин на месте!
Я добродушно хмыкаю. Жених Тины мне определённо нравится. У него есть свои минусы, вроде одержимости баскетболом, которым он занимается в любую свободную минуту. Но отношения сестры с ним я благословила лично. Во-первых, увидев впервые приступ Тины, он не то, что не испугался, а сразу понял, что это и действовать начал раньше, чем я ворвалась в комнату.
– У моей первой собаки была эпилепсия, – не моргнув глазом пояснил он тогда, – очень похоже.