Потом девушка горестно вздохнула и, спрятав лицо в ладонях, разрыдалась:
— О Боже, теперь отца исключат из Гильдии, милорд граф больше никогда не воспользуется нашими услугами, и этот… этот бедный малыш…
Я подошла к Розе и погладила ее по спине.
— Знаете, Роза, вы, наверное, слышали, что вчера с королевой произошли еще два несчастных случая. Как оказалось, оба они были подстроены. Быть может, то же произошло с фейерверком…
Постепенно Роза успокоилась.
Я вернулась на свое место и присела на пенек. Потом поднесла к губам кружку с элем, и чуть все не выплюнула… Он был ужасно кислый!
Увидев мое лицо, девушка окончательно расстроилась.
— О, простите, миледи! Наверное, он слишком долго стоял на солнце. Может быть, подать вам крепкий эль, тот, что вчера принес человек секретаря Сесила?
Я удивилась. Человек Уильяма Сесила? Странно! Обычно мясо и выпивку работникам поставляет владелец замка.
Королеве крепкий эль не нравится, поэтому нам не часто удается побаловать себя этим напитком. Но меня мучила жажда, и, кроме того, я люблю именно такой эль. Я кивнула, соглашаясь.
Роза вынесла огромный глиняный кувшин и щедро плеснула мне в оловянную кружку.
— Приготовив все для фейерверка, мы с отцом отправились на остров, чтобы полюбоваться праздником, и видели, как королева поднялась на барк великанов. А когда настало время поджигать фитили и запалы, я с ужасом заметила, что отец спит за земле как убитый. Я никак не могла его разбудить… — продолжала рассказывать Роза.
— Да, уж, напился до чертиков! — мрачно вставила Элли, и Роза покраснела.
Я сильно ткнула подругу локтем в бок. Так можно испортить все дело! Нельзя обижать человека, если хочешь, чтобы он был с тобой откровенен.
— Знаете, многие мужчины очень любят прикладываться к бутылке, — заметила я. — Вот мой дядя, доктор Кавендиш, иногда так сильно напивается, что просто двух слов связать не может…
Роза слабо улыбнулась.
— Мой отец иногда позволяет себе, — осторожно призналась она. — Не стану этого отрицать. Он обожает эль, а «живую воду» всегда носит с собой в специальной фляжке. Но ни разу в жизни он не напивался до такой степени, чтобы оставить фейерверк без присмотра!
— А вчера, значит, напился «до такой»? — ехидно заметила Элли.
Роза печально вздохнула и кивнула головой.
— Он спал так крепко, что его не разбудил даже грохот фейерверка!
Я осторожно попробовала принесенный ею крепкий эль. Напиток был немного терпким. Наверное, его варили с травами.
— Ну вот, когда настало время поджигать запалы, — продолжила свой рассказ Роза, — мне пришлось делать все самой. Я взяла жаровню с углями и подошла к первой раме, но тут… — Роза покраснела и опустила голову.
— Что, что случилось? — спросила я, отпивая немного из кружки.
— Вы мне не поверите, — пролепетала она.
— Посмотрим, — заявила я.
— Ну ладно, — девушка глубоко вздохнула. — Из озера вылез водяной и выхватил у меня жаровню прямо из рук. Я так испугалась, что сломя голову бросилась к отцу.
Было жарко и душно. Солнышко припекало. Я пожалела, что мне не пришло в голову взять с собой шляпу с полями или вуаль, чтобы укрыться от его палящих лучей. Пытаясь сосредоточиться, я прищурилась и отхлебнула еще немного терпкого напитка.
— А как выглядел этот водяной? — спросила я и, прикрыв рот ладонью, зевнула.
— Он был весь в зеленой тине и водорослях, а его лицо покрывала рыбья чешуя.
У меня что-то случилось с глазами, но я никак не могла понять, что именно. В голове все помутилось — наверное, напекло. Мне стало неловко — обычно крепкий эль так быстро на меня не действовал!
— А когда фейерверк закончился, водяной был еще там? — поинтересовалась я, с трудом ворочая языком.
Роза покачала головой.
— Я не видела, как он уходил. Только слышала всплеск воды.
— Гм, — выдавила я из себя, слегка покачиваясь и вдруг подумав, что Элли выглядит чрезвычайно забавно, — ее лицо постоянно меняло свою форму, то удаляясь, то приближаясь к моему.
Мир вокруг закружился, словно пустившись в пляс, и я сползла на землю.
Пошевелиться не было сил, и решив: «А посплю-ка немножко», — я закрыла глаза…
Я медленно приходила в себя. По лицу текла холодная вода, лиф был наполовину расшнурован. Роза в отчаянии ломала руки, а Элли, сидя на корточках рядом, похлопывала меня по щекам.