— Ну конечно! — согласилась Сара, а потом, к моему несказанному удивлению, подмигнула. — Ну что ж, давай на тебя посмотрим. Значит так. Опускать лиф ниже нет смысла, все равно показывать нечего. Теперь прическа. Здесь тоже поражать нечем…
Я бросила на нее хмурый взгляд.
— Гм… Главное, запомни, джентльмены должны считать, что это именно им пришла в голову блестящая мысль вступить с тобой в разговор, — объяснила Сара.
— А разве это не так? — искренне удивилась я.
— О Господи! Естественно! Если ждать у моря погоды, можно ничего и не дождаться! Итак, прежде всего тебя, такую необыкновенную и замечательную, должны заметить! А потом ты делаешь так… — Сара опустила взор вниз, как-то странно похлопала глазами, потом взглянула на меня еще раз, широко их распахнув, и улыбнулась, — и вот так!
— Как? — тупо поинтересовалась я.
Она вздохнула.
— Объясняю еще раз! Опускаешь глаза, смотришь на джентльмена сквозь ресницы, потом отводишь взгляд, потом снова на него смотришь, но всего одну секунду, потом опять отводишь…
— О! — я совсем растерялась.
— А когда он приблизится, надо сделать вид, что он тебя совершенно не интересует!
— Но он же расстроится!
— Ничего страшного! Это очень даже полезно! — назидательным тоном заметила Сара. — Понимаешь, мужчины ужасно тщеславны и высокомерны. Каждый считает себя пупом земли! Они только тогда начинают добиваться расположения дамы, когда она не обращает на них ни малейшего внимания!
— А, понимаю, — протянула я, не поняв ни слова.
— А потом начинается обычная чушь, — Сара принялась манерно жестикулировать: «Что такой божественный цветок делает при Дворе?! Это же большая навозная куча! Вы любите музыку? А вы давно здесь? А может, вы сама королева? Да, да, вы сама королева, вне всякого сомнения…» Ну и все такое прочее… Для развития разговора можно поинтересоваться, чем они занимались или чем намерены заняться. И тогда джентльмены, ну все как один, начинают рассказывать о том, как играли, например, в мяч с тем-то и тем-то, и выиграли. Или собираются помериться силами в искусстве владения шпагой с тем-то и тем-то и, конечно же, победить. А еще обязательно сообщат, что собираются купить лошадь и пригласят тебя взглянуть на нее…
— О! — я была совершенно сбита с толку.
— Со своей стороны надо изобразить искренний интерес и попросить рассказать поподробнее… А когда кончатся силы выносить весь этот бред, под благовидным предлогом исчезнуть. И тогда они обязательно решат, что ты не только самая прекрасная, но и самая загадочная и обворожительная особа на свете! — Сара снисходительно похлопала меня по плечу.
С каждой минутой понимать ее слова мне было все труднее и труднее. Я подумала о Мазу — слава Богу, он мой друг и с ним мне не нужно соблюдать все эти церемонии!
— А еще надо смеяться над всеми их шутками, даже над самыми идиотскими, — добавила Сара и жеманно захихикала. Ее смех был похож на звон колокольчиков и журчание ручейка одновременно. Я не раз собственными глазами видела — мужчины буквально сходили от него с ума. Боюсь, такому мне никогда не научиться!
— Сара, ты не могла бы завтра пойти со мной? — взмолилась я.
— Да зачем я тебе! Джон и так уже у тебя на крючке, — заявила она, встряхивая кудрями.
— Мне очень хочется пообщаться со шведами.
— Ах, со шведами! — выдохнула моя наставница, многозначительно подняв и опустив брови, что, по моему мнению, было совсем не обязательно. — Что ж! По крайней мере, на них приятно смотреть и не придется выслушивать дурацкие подробности последней игры в мяч или теннис…
— Не придется? — удивилась я.
— Ну, рассказывать об этом они, конечно, будут, но на латыни или на своем родном языке, так что это неважно. Хорошо, уговорила. Мы пойдем к ним завтра утром, до того как из Гардеробной комнаты доставят маскарадные костюмы. Пофлиртуем с приближенным Его Милости принца Свена, а если повезет, может, и с ним самим! Тебе это будет полезно для общения с Джоном, с которого, кстати, ты весь вечер глаз не сводила! — и Сара опять мне подмигнула.
Я не стала с ней спорить, доказывая, что мне нет до Джона никакого дела. Мое лицо предательски пылало.
Закончив записи, я решила понаблюдать за зрителями — все равно для меня латынь — сплошная абракадабра! И вдруг среди пажей и оруженосцев графа Лестера я заметила Джона Халла. Совершенно случайно, честное слово! Он внимательно слушал реплики актеров и смеялся.
«Надо же, какой умный — даже латынь знает», — подумала я, глядя, как он откидывает назад свои светлые волосы.