Я завернула топор в ливрею и засунула все обратно под тюфяк.
Мы с Элли выскочили из палатки и несколько мгновений молча смотрели друг на друга.
— Ничего себе… — пробормотала моя подруга. — И что ты теперь будешь делать, Грейс?
Но я все еще не могла поверить. Неужели за всеми этими происшествиями стоял Джон?!
Перед охотой он помог мне сесть в седло, а потом куда-то пропал…
Я перестала дышать. Неужели Джон Халл оказывал мне знаки внимания только для того, чтобы оказаться поближе к королеве?
Но зачем? Во имя чего? Он — оруженосец графа Лестера. Зачем ему дискредитировать своего господина? Бессмыслица какая-то! Нет, наверняка это не Джон! У него не было оснований подстраивать этот кошмар!
Даже если Джон ни при чем, ливрея, безрукавка и топор — важные вещественные доказательства.
— Как ты думаешь, мы можем забрать ливрею и безрукавку? — спросила я у Элли.
Та нахмурилась.
— Вообще-то будет странно, если нас с ними увидят… Придумала! Я засуну их в мешок для грязного белья! Тогда никто даже не спросит!
Я спряталась за палаткой, а моя подруга бросилась к тому месту на берегу, где прачки хранили свои принадлежности.
Неожиданно до меня донесся звук шагов и громкие голоса. Это были слуги шведских вельмож, которые что-то оживленно обсуждали и смеялись. Я осторожно выглянула из своего укрытия: к палатке решительным шагом направлялся Джон! Я так и застыла, лихорадочно соображая, что говорить, если он меня застукает. Час от часу не легче!
Джон юркнул в палатку, но тут же появился вновь с бутылкой в руке, пройдя от меня буквально в трех шагах. Слава Господу, меня он не заметил: видно, в наряде дриады и маске с листочками я действительно перевоплотилась в зеленый куст!
Джон догнал остальных. Шведы были навеселе и горланили на всю округу. Судя по всему, один из них удачно пошутил, потому что остальные рассмеялись. И к моему удивлению, Джон тоже!
Я уставилась на него во все глаза: он смеялся над словами чужого языка, следовательно, понимал его!
Меня словно холодной водой окатили. От потрясения я не могла двинуться с места.
В голове билось: «Джон все понимает. Он прекрасно говорит по-английски, но владеет и шведским! Значит, он мог действовать в интересах принца Свена! То есть похитить ливрею и под видом слуги сэра Уильяма Сесила отнести отравленный эль отцу Розы, а потом нарядиться водяным и до смерти ее напугать… Причем, все это с одной целью: дискредитировать графа Лестера и возвысить шведского принца. Невероятно!»
Мгновение спустя где-то рядом раздалось шуршание, и из густого сумрака вынырнула Элли с мешком в руках.
— Что-то не так? — поинтересовалась она.
Я рассказала ей о том, что видела и слышала. Моя подруга тихо присвистнула от изумления.
— Просто не могу поверить, — монотонным голосом твердила я, чувствуя, как в желудке у меня что-то сжимается и разжимается.
— Но ведь тогда все становится на свои места, как ты думаешь? — тихо заметила Элли.
— Да, — печально согласилась я. — К сожалению, да.
Ведь если Джон тайно служит принцу Свену, у него есть основания действовать против графа Лестера. Всем известно, что граф — фаворит королевы. Если бы он утратил ее расположение, принцу Свену было бы легче завоевать руку и сердце Ее Величества.
«Нужно немедленно поговорить с королевой», — решила я.
Мы с Элли вытащили из палатки ливрею и безрукавку и запихнули их в мешок. Затем Элли вскинула его на плечо, пожаловавшись на тяжесть, и мы побрели к замку.
Разговаривать не хотелось.
Я отчаянно пыталась найти находкам иное объяснение. Внезапно мне припомнилось еще кое-что, и я застыла на месте: утром, после фейерверка, на котором петарда ранила цыганенка Пита, на руке Джона Халла был сильный ожог. Он объяснил мне, что варил эль с пряностями для графа и ожегся о кочергу. Но эль с пряностями пьют зимой, в мороз, а не в августовскую жару!
Элли вопросительно на меня взглянула, но я лишь покачала головой, вздохнула и заставила себя продолжить путь.
Во дворе замка прогуливались несколько кавалеров, которые при первых звуках вольты бросились обратно в зал.
Мы с Элли подкрались к одному из окон и залезли на скамью, чтобы взглянуть, что происходит внутри.
Восседавшая на троне Майская Королева вела оживленную беседу с принцем Свеном, а леди Хелен, вся сияя от удовольствия, переводила.