– Вы правы, сэр. – Он подошел к краю сцены и добавил: – Думаю, мисс Марден тоже следовало бы укрыться где-нибудь. Или ты думаешь, что показывать ее зрителям – это хорошая идея?
– Это называется, спрятаться на виду у всех, – подмигнул Жиль. – Ладно, иди и забери ее с собой. Помоги ей разыскать миссис Стамплс.
Бланш, стоявшая у задника сцены и заправлявшая волосы под шляпку, испуганно посмотрела на мужчин.
– Нет, нет, спасибо! Уверена, я сама справлюсь.
– Я буду, счастлив, помочь, – перебил Саймон и протянул ей руку. – Прошу, принцесса.
Бланш посмотрела на протянутую руку, кивнула и, не говоря ни слова, направилась к ступенькам, чтобы спуститься со сцены. Саймон развел руками и пошел за ней следом. В самом деле, разве можно было ему ожидать другого обращения? И все-таки было так приятно идти за ней по коридорам, наблюдая, как при ходьбе взметаются юбки, на мгновение, обрисовывая контуры бедер. Вряд ли сама Бланш представляла, насколько соблазнительна она в эту минуту, подумал Саймон, а вслух сказал:
– Знаешь, принцесса, у тебя все получилось просто здорово.
– Да? – Она пошла быстрее. – Тогда почему же ты смеешься?
– Я смеюсь над собой. Внезапно я пожелал то, чего не смогу иметь никогда.
– Почему?
– Потому что слишком много ожидал. Я забыл, что ты не из нашего мира.
Бланш снова развернулась так, что юбки веером взметнулись вокруг ее ног, и бросила через плечо:
– Не надо со мной разговаривать, как с ребенком!
– Да я и не разговариваю! – Он и сам не понял, что такого сказал.
– Может быть, мне приходится идти с тобой, но я не какая-нибудь беспомощная мисс, – продолжала выговаривать ему Бланш. – Скажу спасибо, если ты будешь помнить об этом.
Саймон с готовностью кивнул, а сам продолжал любоваться ее раскрасневшимися щеками и вздымающейся грудью. Да, эта девушка просто восхитительна!
– Саймон, – позвала Бланш, и он остановился, пораженный робкими интонациями, прозвучавшими в ее голосе, – Как ты думаешь, я смогу появиться на сцене?
– Это очень легкая роль, принцесса. У тебя все получилось великолепно.
Она покраснела.
– Спасибо. Только я не об этом. А вдруг кто-нибудь меня узнает?
– Вряд ли это возможно после того, как с тобой поработает миссис Стамплс.
Саймон приоткрыл одну из дверей и деликатно отвернулся.
– Вот здесь располагается дамская комната. Миссис Стамплс – у дальней стены.
– Спасибо, – Бланш переступила порог и остановилась в смущении. В комнате находились несколько женщин в разных нарядах и полураздетые. Некоторые повторяли свою роль и декламировали стихи, другие накладывали грим на лица, глядя в маленькие зеркальца. Другие нянчились с детьми. В дальнем конце комнаты почтенная матрона пришивала к платью воротник, а на столе перед ней были разложены кучей платья и куски материи.
– Извини, – пробормотала Бланш. – Пожалуй, мы поговорим попозже.
– Думаю, да. – Саймон отошел от двери.
К тому моменту, когда день начал клониться к закату, Бланш от всей души жалела, что не сломала себе ногу. Она смирилась бы с любым несчастьем, лишь бы не выходить на сцену. Теперь то, что утром казалось ей неплохой идеей, выглядело полным безумием. Всю жизнь она мечтала о приключениях и вот, похоже, дождалась.
– Просто великолепный наряд, – раздался шепот слева, и она закрыла глаза от отчаяния. Саймон! Конечно, разве мог он удержаться от того, чтобы не прийти и не поиздеваться над ней!
– Уйди сейчас же! – прошептала она, выглядывая из-за кулис на сцену. Весь вечер Бланш с ужасом ждала этого момента, понимая, что отступать некуда. А Саймон, похоже, находит всю эту ситуацию просто забавной! Не сдержавшись, она взмолилась:
– Ну, пожалуйста, оставь меня в покое! Ты мне надоел!
– Похоже, ты боишься.
– Ничего подобного.
– Да, да! – Саймон отступил на шаг и внимательно посмотрел на нее. – Посуди сама, ты побледнела и вся покрылась потом. Наверное, уже жалеешь о том, что ввязалась во всю эту историю с театром?
Бланш решительно повернулась к нему.
– Я вовсе не такая уж бедная овечка, чтобы переживать по этому поводу! И если потребуется выйти на сцену, чтобы доказать это тебе, то я сделаю так, как нужно!
– Ну, ну, – он широко улыбнулся. – Удачи тебе.
Бланш опять посмотрела на сцену. В ту же секунду колени у нее задрожали, и ей показалось, что она вот-вот упадет. Господи, во что она вляпалась! Ладно, была бы она актрисой, а то теперь придется целый акт стоять на сцене на глазах у десятков людей, да еще и в мужском костюме! Она этого не вынесет!
– Пойдем, девочка, – Томас, игравший второго солдата, взял ее под локоть. – Наш выход.
У Бланш не осталось времени на протесты. Томас почти силой протащил ее несколько шагов, прежде чем девушка пришла в себя. Она шла за ним, почти не дыша, и дрожала всем телом. На сцене Бланш стала неподвижно на месте, отведенном ей по сценарию, и замерла с бутафорским копьем в руке. К счастью, ее роль заключалась лишь в том, чтобы стоять и следить за игрой других актеров.
Мало-помалу она успокоилась. Феба читала свой текст, и никто из зрителей не обращал ни малейшего внимания на «стражника». Поэтому Бланш, наконец, смогла перевести дух и оглядеться. Ничего сложного в ее роли нет, и чего она так боялась? Она посмотрела в зрительный зал. Над сценой висела большая люстра, и горевшие в ней свечи ярко озаряли актеров и декорации. Первые ряды зрительного зала были также освещены, и Бланш отчетливо видела лица зрителей. В театре не осталось ни одного пустого места, на спектакль труппы бродячих актеров пришли люди всех возрастов и разного положения. Респектабельные матроны сидели, тесно прижавшись к своим мужьям, преуспевающим торговцам. Поодаль сидела группа хорошо одетых молодых людей, изо всех сил старавшихся сделать вид, что они умирают от скуки. А рядом с ними, широко открытыми глазами, с восторгом взирали на все происходящее на сцене выходцы из простонародья, лавочники и крестьяне, возможно, впервые в жизни оказавшиеся на спектакле. В ложах сидела знатная публика, разодетая в шелка и бархат, и бесцеремонно разговаривала, не обращая внимания на игру актеров.
Впрочем, так только казалось. Все эти люди, такие разные на первый взгляд, на самом деле были в чем-то очень похожи. Их всех, в действительности, захватил спектакль, они вместе аплодировали и одновременно разражались негодующими возгласами, если их расстраивали поступки героев пьесы. А на сцене царила Феба, теперь уже не скромная простая девушка, но настоящая леди Макбет, властная, расчетливая. Ее превращение казалось настоящим чудом, свидетелями которого стали и Бланш, и сотни людей, пришедших в этот вечер на спектакль.
Бланш несколько секунд следила за игрой актеров, а затем вновь посмотрела в зрительный зал. Кто все эти люди, что привело их сюда сегодня? Вон сидит старичок, похожий на ученого, и одобрительно кивает в ответ на реплики актеров. А эта почтенная дама неопределенного возраста все время, не отрываясь, смотрит на Лестера. Рядом с нею сидит мужчина в напудренном парике и ярко-зеленом камзоле. Как смогла заметить Бланш, он был, похоже, единственный в этом зале, кого нисколько не интересовал спектакль. Странно, зачем он вообще сюда пришел, разве только для того, чтобы встретиться с какой-нибудь актрисой. Этот посетитель казался чем-то встревоженным, глаза его беспокойно бегали по сцене, словно он пытался разглядеть, что происходит за кулисами. Человек явно кого-то искал. Но кого же можно найти на сцене во время спектакля? Только обычных актеров, да еще одну случайно попавшую в их общество девушку, переодетую в костюм стражника…
От неожиданной догадки Бланш бросило в холодный пот, бутафорское копье налилось свинцовой тяжестью и, выскользнув у девушки из пальцев, с резким грохотом упало на пол. Актеры, занятые на сцене, бросили на нее возмущенные взгляды, но зрители, похоже, не обратили на это происшествие внимания. И, слава Богу, потому что Бланш очень хотелось бы ошибиться. К несчастью, она уже знала, что встречала этого странного человека раньше. Его лицо она видела теперь в страшных снах, оно превратилось в постоянный кошмар после тех нескольких встреч, на мосту и у лесного ручья. Этот человек охотился на них с Саймоном и, наконец, выследил! Боже милостивый! Что же теперь делать?