— Похоже на бульварный журнал, — невозмутимо ответил он. — Я не думал, что ты читаешь подобное.
— Бульварный журнал, куда ты сам слил информацию, намекая, что Адриус убил своего отца, — отчеканила Марлоу.
Вейл откинулся в кресле, сцепив пальцы. Она почти видела, как в его голове с лязгом поворачиваются шестерёнки — решает, стоит ли пытаться отрицать. Но, наконец, он просто сказал:
— После всей той лжи, что сейчас гуляет по городу, я решил, что пора расставить точки над i.
Ложь на ложь. Марлоу хотелось выплюнуть эти слова, как яд, но, насколько Вейлу было известно, она не знала всей правды.
— Я вижу, ты злишься, — мягко сказал он. — Но я не собираюсь извиняться за то, что пытаюсь тебя защитить.
Хотя на самом деле эта история защищала не только её. Она защищала и самого Вейла. Переводя подозрения на Адриуса и Амару, он идеально расчищал себе путь к управлению семьёй Фалкрестов.
А когда он завершит создание своего нового заклинания, никто и ничто уже не сможет ему помешать.
И снова Марлоу задавалась вопросом: к чему всё это? Неужели Вейл — просто ещё один жадный до власти игрок в Эвергардене? Или за этим стояло что-то большее?
— Ты думаешь, что знаешь, как всё было, — сказала Марлоу. — Но тебя там не было. Почему ты так уверен, что это не я?
Это был не первый её прямой вызов. Она знала, что рискует — вдруг Вейл заподозрит, что она догадывается о его причастности.
Но его выражение не дрогнуло.
— Потому что если бы это сделала ты, — спокойно ответил он, — ты бы не стала так упорно брать вину на себя. — Он тяжело вздохнул. — Я знаю, каково это — так отчаянно пытаться защитить кого-то, что готов на всё. Я вижу в тебе то же самое желание, что и во мне. Ты хочешь защитить тех, кто тебе дорог. Как и я. В том числе тебя.
Марлоу пристально смотрела на него. Она не думала, что он играет. Но с Вейлом всегда было трудно понять, где заканчивается правда и начинается манипуляция. Она чувствовала себя так же, как когда-то с матерью.
С Вейлом это было ещё сложнее — его слова запутывали, сбивали с толку, заставляли сомневаться в собственных мыслях.
— В любом случае, Марлоу, — сказал он, вставая из-за стола, — я рад, что ты пришла сегодня. Я хотел кое-что тебе показать.
Она не знала, чего ожидала, но когда их лодка свернула в сторону Промышленного района, сердце у неё сжалось.
Неужели Вейл знает о мастерской Чёрной Орхидеи? Она бросила на него быстрый взгляд, но он выглядел таким же спокойным, как и при выходе из Башни, будто всё в порядке.
Но страх не отпускал. Она уже почти видела, как он приведёт её прямо в логово Чёрной Орхидеи, разоблачит всех, а потом на её глазах убьёт каждого, чтобы показать, что с ним шутки плохи.
Эта мысль заставила её похолодеть. Марлоу изо всех сил старалась, чтобы в её лице не дрогнул ни один мускул, пока Вейл с лёгкой улыбкой смотрел на неё.
Но лодка спокойно проплыла мимо поворота к Промышленному району и направилась дальше, в сторону Болота. Марлоу закрыла глаза, ощущая облегчение.
— Вот мы и приехали, — сказал Вейл, когда их лодка причалила к узкому пирсу. За пирсом виднелось здание — странное, неуместное на окраине Болота. Его фасад с панорамными стеклами и безупречно выверенной архитектурой больше подошёл бы Эвергардену.
Вейл первым ступил на пирс и протянул Марлоу руку. Она позволила ему помочь, не сводя взгляда со здания.
— Что это за место? — спросила она.
— Это будет школа, — ответил он. — Мы только что завершили строительство. Через несколько дней я устраиваю ужин в честь открытия, но сначала хотел показать её тебе. Ведь именно ты вдохновила меня на этот проект.
— Я? — удивлённо переспросила Марлоу.
— Конечно, — с улыбкой подтвердил он. — Я видел, как изменилась твоя жизнь благодаря хорошему образованию. И подумал: разве не заслуживает этого каждый ребёнок? Так и родилась идея этой школы — она будет открыта для всех детей Болота.
Она молча смотрела на здание, чувствуя, что Вейл ждёт её реакции. Он хотел, чтобы она впечатлилась. И она действительно была впечатлена.
— Это… потрясающе, — сказала она.
Вейл мягко улыбнулся:
— Хочешь зайти внутрь?
Марлоу кивнула. Она всегда знала, что Вейл гордится своей благотворительностью. И казалось, что это исходит от искреннего желания помочь. Но теперь, зная о его стремлении к власти, она не могла не задаться вопросом: всё ли это было правдой? Или он сам убедил себя в своей праведности, чтобы не видеть собственную жадность?
Они поднялись по широким, чистым ступеням и вошли в сияющие двери школы.
— Ах, вот вы где! — раздался весёлый голос, и высокая женщина в ярко-розовых туфлях застучала каблуками по полу, направляясь к ним по коридору.