У себя в комнате Мойра не могла оправиться от шока. Она понимала, что дальнейшие отношения с Хартли будут натянутыми и малоприятными, что ее весьма огорчало, ибо она надеялась повлиять на его решение дела кузена Джона. И даже без этого ей было небезразлично его мнение. Что он должен теперь думать о ней?
Мойра так расстроилась, что не выходила из комнаты все утро. Джонатон вскоре вернулся из Ковхауса.
— Я рассказал обо всем кузине Вере. Марчбэнка нет дома, но она передаст. Она говорит, что он сможет направить груз в Ромни, там его встретят люди кузена Питера. У них налажена система световых сигналов, они с берега пошлют предупреждение прибывающим судам. Мне поручено не спускать глаз с Хартли, — добавил он гордо, сознавая ответственность возложенной на него задачи.
— Ты все правильно сделал, Джон. Думаешь, Хартли поверил нам?
— Нет, конечно, принял за обычных воришек, по глазам было видно. Но так как драгоценная булавка оказалась на месте, он не мог ничего сказать. Теперь, наверное, не прокатит меня в своем ландо, — добавил он упавшим голосом.
— Не переживай. Только бы вернуть наши деньги, заведешь собственную двуколку. Главное, вернуть состояние, об этом нельзя забывать, это наша основная задача.
— Неужели я тоже смогу иметь ландо и пару серых рысаков не хуже, чем у Хартли? Желтого цвета карету с серебряными вензелями?
— Почему же нет? Мы ее заработали.
Мойра почувствовала, как трудно ей после перенесенного потрясения снова вести опасную игру с Лайонелом Марчем и хладнокровно обдумывать каждый шаг и взгляд, и жест, чтобы не совершить роковой ошибки. Ей невольно вспоминался ледяной взгляд Хартли. Она не могла заставить себя спуститься в Большую Гостиную к ланчу. Попросила принести еду в номер, где они спокойно поели в гостиной.
После ланча Джонатон намеревался вести наблюдение за Хартли, если тот выйдет из гостиницы. Он также предложил еще раз съездить в Ковхаус, на случай, если сможет оказаться полезным кузену Джону.
Мойре пришлось сделать над собой усилие и заставить себя спуститься вниз, где ее должен был поджидать майор Стенби. Она чувствовала, что настало время попытаться продать ему коллекцию. Но когда она вошла в Большую Гостиную, диван у камина был пуст. Слуги убирали столы. Единственным гостем в комнате оказался пожилой джентльмен, путешествующий по стране. Он сидел за одним из столиков, потягивая кофе.
Мойра взяла газету и, сидя на диване, делала вид, что читает, хотя букв не различала. Минут через пятнадцать послышались уверенные шаги Лайонела Марча. Девушка вся напряглась. Пришлось выдавить из себя улыбку, когда он подошел, кланяясь и расшаркиваясь.
— Я волновался, леди Крифф, — вы не спустились к ланчу, — сказал он, приподнимая фалды сюртука и усаживаясь рядом, ближе, чем ей бы хотелось. — Надеюсь, сейчас голова не болит сильнее, чем утром?
Майор успел уже съездить в Дувр, где провел целый час, изучая газетные сообщения об истории леди Крифф. Теперь он располагал необходимыми подробностями, включая стоимость коллекции Криффов.
— Сказать по правде, майор, меня беспокоило другое. Ювелир из Лондона уже должен был быть здесь. Боюсь, не передумал ли он. Подумать только, ведь это он заставил меня приехать сюда в такую даль. Просто не знаю, что мне делать, если он не появится.
— Вы обдумали мое предложение? Она доверчиво улыбнулась.
— Вы очень добры, майор. Но, видите ли, я просто не могу рисковать. Отдать коллекцию, пусть на время, за пять тысяч фунтов я не решусь. Она стоит в двадцать раз больше. Кто может поручиться, что у вас не похитят ее по пути в Париж? Я думаю, что лучше мне взять ее в Лондон и попытать счастья там.
— Если вы мне не доверяете, — а вы совершенно правы, что не доверяете незнакомому человеку, — мы можем поехать во Францию вместе, — предложил он.
Она испуганно отстранилась.
— Майор Стенби! Подумайте, о чем вы говорите! Как я могу путешествовать с незнакомым джентльменом?! Что подумают люди?
— Вы не поняли, дорогая. Я имел в виду, что вы наймете компаньонку и будете меня сопровождать, чтобы убедиться, что я не собираюсь сбежать с вашими драгоценностями. — Он засмеялся при этой мысли. — Вы когда-нибудь были в Париже?
— Нет. Даже в Лондоне никогда не была.
— Вы созданы для Парижа, а Париж для вас. Там великолепно.
Мойре пришлось придумывать, как свернуть его с этого прожекта.
— Я не владею французским, мне будет неуютно во Франции. Предпочла бы иметь дело с порядочным англичанином.
Стенби сокрушенно покачал головой.
— Не хочу причинять вам лишнее беспокойство, дорогая, но раз ювелир не приехал, на это должна быть веская причина. Сейчас очень непросто продать драгоценности… как бы это лучше выразиться… сомнительного происхождения. Ведь закон может признать их крадеными, хотя фактическое право на вашей стороне.
— Именно поэтому я и хотела продать их за полцены. Мне говорили, что их трудно будет сбыть очень быстро. Со временем толки утихнут. Напишу мистеру Эверетту, ювелиру. Вы считаете, что мне следует назначить еще более низкую цену? — спросила она неуверенно. — Например, сорок тысяч. Может быть, это его больше устроит.
— Будет хорошо, если вам дадут десять, миледи.
— Десять тысяч! Но это просто смешно. Адвокаты Обри назначат больше, чтобы не передавать дело в суд. Они говорили о пятой части их цены, о двадцати тысячах. Если не удастся продать дороже, заберу их обратно в Пентворт.
Стенби устраивала названная сумма. Он легонько похлопал ее по руке.
— Вижу, что вы не только красивы, но и практичны. В Лондоне у меня много знакомых — все деловые люди. Постараюсь найти коллекционера, который заплатит немного больше двадцати тысяч. Между нами, какая минимальная сумма вас бы устроила?
— Тридцать, — сказала Мойра, зная, что он будет торговаться, но твердо решив не соглашаться меньше, чем на двадцать пять, которые Марч украл у нее и Джонатона.
Он нахмурился.
— Сомневаюсь, что лорд… мой друг согласится на столь высокую цену. Давайте сделаем так: я предложу ему коллекцию за двадцать пять и посмотрим, что он скажет.
— Только четвертая часть их стоимости? Я надеялась на большее. Ну, ладно, я просто вынуждена принять ваши условия, другого выхода нет.
— Конечно, мне нужно предварительно посмотреть на коллекцию. Мой друг доверит мне совершить сделку — мы давние друзья.
Мойра почувствовала, что сейчас задохнется от волнения, сердце бешено стучало, в ушах шумело, она едва могла говорить. Если она упустит эту возможность вернуть свое, другой не будет. Теперь Марч знал ее. Необходима была крайняя осторожность. Для начала предстояло показать ему коллекцию в тусклом свете и ненадолго. При дневном свете он сразу обнаружит подделку.
— Вы видели гарнитур из сапфиров — я его надевала на вечер — и бриллиантовый гарнитур.
— Наиболее ценная часть коллекции — изумруды, как я понимаю. Странно, что вы не надели их к зеленому платью.
— Они слишком шикарны для маленькой провинциальной гостиницы. Но сегодня вечером надену их специально для вас, чтобы вы оценили, — сказала она.
— Отлично. Приглашаю пообедать со мной, чтобы я смог их лучше рассмотреть, леди Крифф.
Она удивленно улыбнулась.
— О, Господи, майор, вы мне не доверяете? — спросила она. — Я признаю, что не получила еще законного права на коллекцию, но уверяю вас, что вещи натуральные. Могу показать вырезки из прессы, если вы не верите мне. Газетчики писали всякую чушь о драгоценностях, но ни один не высказал предположения, что они фальшивые. К чему адвокатам поднимать столько шума из-за подделок?