— Вот же наглая! — не выдержав, присвистнул Валдис. — Ну, знаем же мы ее трюки с париками! Зачем же тогда так нахально?
Стройненькая гибкая красотка со стальным взглядом и пружинистой походкой танцовщицы кабаре!
Беглая английская шпионка Лора Уоткинс!
Она же — Юлия Ротенберг, Мария Снеткина, мадемуазель Элиза Дюпре… далее — по списку. Международная авантюристка, хипесница и особа, способная на все.
— Что же, ее никто не ловит? — Иван Палыч ахнул, и чуть было не прикусил язык.
— Англичанами Блюмкин занимается, — пояснил чекист. — Ну, там пока что неразбериха. Думаю, он даже и в розыск ее подать не успел.
— Или не захотел…
— Или — не захотел.
— О ком это вы? — хлопнув ресницами Анна Львовна оторвалась от сельтерской. — А, вы про ту пару… И впрямь, эффектное платье! Эскиз самой Зинаиды Серебряковой… ну, знаете, художница… Ой, вру! Это Вера Мухина! Она, кажется, сейчас преподает во ВХУТЕМАСе. Училась в Париже у Бурделя. Впрочем, с девушкой я не знакома. А вот молодой человек…
— Так, та-ак…
Оба — и чекист и родной супруг — посмотрели на Аннушку, словно охотничьи собаки на добычу.
— Это Анатоль Дантон, журналист из газеты «Жизнь искусства», — доедая пирожное, спокойно пояснила Анна Львовна. — Дантон — творческий псевдоним. Анатоль — музыкальный и театральный критик, я его встречала у нас в наркомате. Весьма обаятельный и начитанный молодой человек.
Приятели переглянулись…
В этот самый момент вдруг послышался истошный крик:
— Вот они, хулиганы! Товарищи милиционеры, арестуйте их!
К круглому столику, вокруг коего стояли Иванов с доктором и его супругой, подбежал тот самый вредный старик с бакенбардами!
— Вот они, вот! — громко завопил он, ухватив за рукав старшего милиционера. — Эти вот двое… Я вам о них говорил! Хватайте же хулиганов, пока не убежали.
— Спокойно, уважаемый гражданин! Разберемся.
Подойдя к столику, усач вежливо приложил руку к фуражке:
— Старший милиционер Роденков! Попрошу документики, граждане.
— Пожалуйста, — чекист вытащил из карман мандат…
Усач читал не очень-то быстро… почти по слогам…
— Чере— .. Чрез… через-вычайная комис-сия… А! ЧеКа! Здравия желаю, товарищ Иванов!
— Мы здесь по службе, — убирая мандат в карман, нервно пояснил Валдис. — Давайте-ка с вашими орлами за нами, вниз… Поможете!
— Есть помочь, товарищ старший сле…
Не слушая его, Иванов уже бежал по лестнице, и доктор едва поспевал за ним. Да еще и люди мешали… театралы, блин…
Ярок освещенное фойе, распахнутые двери…
— Вон они! В авто садятся… Быстрей!
Улица, освещенная качающимися на ветру фонарями. Накрапывающий мелкий дождь.
И быстро удаляющаяся автомашина, тут же растворившаяся в пролетах фиолетовых улиц.
— Ничего! — едва не упав, Иванов погрозил кулаком вслед скрывшемуся автомобилю. — Еще поймаем… Найдем…
Глава 5
В редакции газеты «Жизнь искусства» Анатолия Розенфельда знали хорошо. Как потом пояснил Иванов, именно там тот и работал, точнее сказать — подрабатывал внештатным корреспондентом, освещая вопросы театральной жизни. А еще — писал искусствоведческие статьи под броским псевдонимом «Дантон».
Автомобиль марки «Спидвелл» — «большую бежевую машину» — сотрудники редакции тоже видели, мало того, Анатолий их иногда подвозил. Никакого удивления это не вызывало, поскольку родной дядя корреспондента, как выяснилось, совсем недавно открыл небольшой таксопарк, и уже оказывал транспортные услуги — «такси по вызову». Назывался таксопарк — «Новый таксомотор». Любой желающий мог заказать автомобиль по телефону или явившись лично в контору на Пречистенке…
…куда сейчас и направлялись Иван Палыч и его приятель чекист. Ехали на наркомздравовской «Минерве». Исполняя свои «санитарно-диктаторские» функции, доктор пользовался любой возможностью лично переговорить с директорами и владельцами транспортных предприятий на предмет использования их машин в качестве санитарных, в случае «складывания особой ситуации».
— А что такое может быть-то? — испугался владелец «Таксомотора», выслушав доктора. — Землетрясение? Авианалет?
— Товарищ! Мы интересуемся на предмет учений, — веско пояснил Иванов. — Вовсе не обязательно, что это все произойдет. Но — мы должны быть готовы! Трудно в ученье, легко в бою!
— Да-да, товарищи дорогие… Пон-нимаю…
Первую скрипку в этой беседе играл сейчас Иван Павлович, и хозяин такси, товарищ Розенфельд, поглядывал на него с уважением и страхом. Большое впечатление на Розенфельда — звали его Отто Францевич — оказал предъявленный доктором мандат. Ну, и стоявшая под окнами «Минерва» тоже.